С тех пор у нас не осталось свободных вечеров: теперь нас грузили написанием заклинаний просто в коммерческих масштабах. Я не исключал, что все наши, казалось бы, тренировочные труды, продавались где-нибудь в торговом квартале за большие деньги. У меня уже мозоли на пальцах стали образовываться от такого количества писанины, но зато уже многие заклинания практически бессознательно выходили из-под пера без единой ошибки.

Из-за такой нагрузки сложно было находить время на тренировки с Асил, но телохранительница умудрялась выловить меня в полуживом от зубрёжки состоянии и притащить на площадку для разминки. В своём стремлении сделать из меня мастера клинка, Асил уже давно отошла от основной программы академии, в итоге мне становилось скучно на занятиях у Ильяса, даже несмотря на то, что мы перешли на утяжелённые не заточенные железные клинки. Стандартные связки нападения-уклонения я мог выполнить уже только на рефлексах с закрытыми глазами и после того, как меня раскрутят волчком.

Впрочем, мастер клинка не особенно-то и пытался сделать из нас воинов первой пробы. Он продолжал скептически к нам относиться, понимая, что скоро мы овладеем магией на достаточном для основного боя уровне и забудем про бой на мечах, которые мало что давали против магии по мнению большинства.

Не знаю, как насчёт остальных, но обо мне он так думал зря, я-то на примере Асил прекрасно видел, что магия и боевое искусство прекрасно сочетаются между собой и при должном мастерстве дополняют друг друга.

И всё же мастер не уделял нам слишком много внимания. Поставив базовые стойки всей группе, он предпочитал отсиживаться в теньке, лишь издалека наблюдая за нами.

Я теперь вставал в боевую пару только с Торном, потому что остальные в принципе меня как противники уже не интересовали. А этот деревенский бугай обладал достаточной физической силой, чтобы доставлять мне некоторые проблемы в поединке.

И на этот раз я задумался, а он вложил довольно много сил в удар, в итоге при парировании мои руки начали действовать бесконтрольно на выработанных рефлексах. Я повёл мечом руку противника влево, очертил круг, после чего в высшей точке резко ударил плашмя по пальцам Торна. Тот выронил оружие, которое со звоном упало в пыль. Схватившись за пальцы, парень отпрыгнул от меня, сердито сверкнув глазами.

Я уже хотел наклониться и поднять его меч, как вдруг передо мной материализовался мастер, заставив меня вздрогнуть: только что же видел его на другом краю площадки! Как он тут оказался?

В мутных, словно подёрнутых поволокой глазах Ильяса мне показался какой-то нездоровый проблеск интереса.

— Ну-ка, повтори, — приказал он, вставая напротив меня.

Холодный пот охватил спину, я хотел было возразить, но он уже занёс меч для удара, так что время на слова не осталось. Пришлось так же паровать его удар, отвести клинок и ударить по пальцам. Точнее, стоило мне поднять меч на высшую точку, как мастер быстрым движение скользнул лезвием, и его меч плашмя обжёг мою кисть болью.

Я отдёрнул руку, но меч не выронил, отшатнулся, понимая, что заработал очередной обширный синяк. Торн глянул на меня с усмешкой. Не будь мастера рядом, я бы тоже ему ответил парой жестов, но при преподавателе пришлось сдержаться.

— Эта техника, малец, работает в обе стороны, поэтому надо всегда смотреть на противника, руку держать под другим углом, защищая, тогда у врага не будет времени совершить удар, — мастер сделался на удивление многословен, он показал новое движение в два быстрых штриха, но после тренировок с Асил для меня подобной демонстрации было достаточно.

Я сделал шаг вперёд, и только потом сообразил, что рассчитывал, что мастер позволит мне провести подобную атаку на нём, что вообще-то было некоторым хамством с моей стороны. Но Ильяс лишь хмыкнул и принял стойку, позволяя мне атаковать, сам атаковал в ответ и дал провести приём по новым правилам, поддаваясь, чтобы я мог завершить ещё пока не доведенное до автоматизма движение.

Увлёкшись, всерьёз ударил мастера по пальцам и успел сам уйти от встречного удара. Проведя атаку, я тут же вскинул глаза на Ильяса, но тот как будто и не почувствовал моего касания, одобрительно хмыкнул и пошёл обратно на свой наблюдательный пункт слегка пошатывающейся походкой.

Я был горд собой, ещё не понимая, что этот день станет моим проклятием. Потому что после этого мастер клинков стал обращать на меня пристальное внимание. И после любого успешного удара делал меня посмешищем, вмешиваясь в поединок и через боль ударов указывая на мои ошибки.

Я откровенно бесился, готовый удавить мастера при встрече. Он подметал мною площадку каждую тренировку, ставил подножки, вытягивал мечом по спине, заставляя терять равновесие и глотать пыль! Целители, устав меня латать каждый раз, выдали мне банку заживляющей мази и гору бинтов, так что теперь Аст каждый вечер обмазывал меня вонючей субстанцией, краснея от усердия. После тренировок весь торс был украшен разнообразными пятнами и переливался цветами от чёрного до жёлтого.

Но я не сдавался, шёл к своему триумфу, кропотливо исправляя ошибку за ошибкой. Даже написал как-то Никсу, прося совета в обход Асил, тот подробно описал мне нужное движение, даже картинки нарисовал, чтобы помочь.

Я отработал все ошибки и очередную тренировку провёл так, что мастеру было просто не к чему придраться. Гордый собой, я с улыбкой смотрел на тренера, готовый услышать хотя бы скупую похвалу, потому как среди нашей группы равных мне в поединках уже не было.

Но безумный огонёк в глазах Ильяса дал понять, что я ошибся: мастер сошёл с ума и сам встал со мной в пару на всё занятие. После этого я просто возненавидел тренировки, потому что здесь никакая мазь мне не помогала, приходилось после каждого урока плестись к целителям, где я стал частым гостем у того же парня-целителя — Утика. Он со странными смешинками в светлых глазах лечил мои синяки, порезы, ушибы и вывихи.