Когда мы виделись десять лет назад, я была готова ее растерзать за идиотские шутки надо мной и Максом. В то лето, они с Богданом приехали вместе, чтобы навестить друга. Таня ходила с высокоподнятой головой, крутила нос от домашней еды, а комары были ее самым страшным кошмаром. Она не выходила из дома, не нанеся на тело солнцезащитный крем, чтобы кожа раньше времени не пострела, а утро начиналось с ее нытья на невыносимую жару. Но она перешла все грани, решив, что может взять мою гитару, ту единственную вещь, оставшуюся у меня от отца и без разрешения играть на ней.

Тогда Макс меня еле оттащил от этой заносчивой девицы, я же оставила в руках клок ее волос. А Богдану до конца поездки пришлось слушать ее недовольства.

Теперь она здесь. Еще одна часть жизни Богдана, о которой я знаю крайне мало и именно эту ее часть, я бы хотела позабыть.

— Неплохое заведение. Максиму очень идет работа за баром, — она машет ему кончиками пальцев и посылает скупую улыбку.

Обернувшись, замечаю оторопелый взгляд друга.

— Что тебе нужно? — спрашиваю я.

— Хочешь сразу к делу? Хорошо, — она откидывает светлые волосы за спину и закусывает нижнюю губу. — Я знаю, что сейчас Богдан с тобой, но хотела предупредить, что надолго его не хватит.

— Не то чтобы меня это очень волновало, но каким образом наши отношения касаются тебя?

На ее губах появляется улыбка «сейчас я тебе открою глаза на очевидные вещи, глупая девчонка».

— Ты же понимаешь, что тут у него не будет никакого карьерного роста, да и жить на два континента ему очень быстро надоест. К тому же, — тянет она, обводя меня взглядом. — Ты не в его вкусе. Да, внешность хороша, но ты не дотягиваешь.

— Прости за глупый вопрос, но до чего я не дотягиваю?

— Посмотри на себя и на меня, — она обводит пространство между нами рукой. — Ты думаешь Богдана может заинтересовать это?

Мои пальцы впиваются в край подноса, а в груди клокочет гнев. Но я никогда не покажу ей, что подобный слова могут меня задеть. Богдан любит меня и это самое главное.

Да, мы разные. Я не ношу модную одежду, не сижу перед зеркалом по несколько часов, чтобы сделать макияж и не хожу по спа-салонам. Мне плевать на бренды и статус. И все же Богдан выбрал жизнь со мной, а не с той, которая без раздумий предала его.

— Учитывая, что это ты снизошла до того, чтобы объяснить мне очевидные вещи, то кажется, нервничать надо тебе. Разница между тобой и мной в том, что я никогда не предам Богдана.

— Ты ничего не знаешь о наших отношениях.

— Правда? Не ты ли манипулировала ребенком, лишь бы он остался с тобой? Если бы ты искренне любила его, то отпустила несмотря ни на что.

Она вдруг начинает смеяться, и я чувствую себя глупо. Таня смахивает подступившие к глазам слезы и откинувшись на спинку кресла, хлопает в ладоши.

— Ты серьезно говоришь о любви? Поверь, мы никогда не любили друг друга, наши отношения основаны на нечто более крепком — обязанностью перед семьей. И как бы Богдан не противился, но он все равно вернется ко мне и получит то, чего ему на данный момент так не хватает — статус, а не нелепые признания в любви.

Она встает и достает из сумки несколько купюр.

— Думаю, этого вполне хватит, — Таня вешает тоненький ремешок сумочки на плечо и смотрит на меня сверху вниз. — Не строй надежд, которые никогда не оправдаются. В глубине души ты понимаешь, что всего этого, Богдану будет недостаточно.

Таня разворачивается и уходит, оставляя меня с ворохом сомнений и вновь зародившейся неуверенности в себе.

— Все нормально? Что ей надо было? — раздается из-за плеча голос Макса.

— Ничего. Она просто зашла перекусить.

Макс знает, что я вру, но сейчас я не готова признаться себе в очевидном — Таня права. Богдану и правда будет недостаточно второсортных фотосессий, вместо признания, которого он на протяжении многих лет добивался в Нью-Йорке.

Достаточно ли ему будет меня?

Богдан

— Я занят! — рявкаю я, открывая дверь.

Клянусь, я придушу сестру собственными руками.

Глаза мамы широко распахиваются, и она делает шаг назад.

— Черт, прости, мам, я думал это Вика, — открываю дверь шире и пропускаю маму в квартиру.

— Кажется мы поступили очень опрометчиво, выбрав вам квартиры так близко друг к другу.

Она ставит на столик пакет с сумкой и снимает серое пальто. Вешаю его на крючок и, нагнувшись, целую ее в щеку.