Мама выходит из дверного проема, соединяющего гостиную с их папой спальней и заключает в такие крепкие объятия, что я не могу сделать вдох. Аккуратно провожу ладонью по ее спине и отвечаю с не меньшим трепетом.

Родители переехали несколько дней назад и теперь я с утра до вечера нахожусь у них, помогая разбирать вещи. Я знала, что долго не смогу скрывать от них наши отношения с Богданом. Да и зачем? Если в моей жизни появилось что-то постоянное и то, что делает меня счастливой, то я хочу разделить это с ними. Они сделали для меня намного больше, чем кто-либо и я на протяжении долгого времени не ценила этого.

Родители остались верны себе. Папа отпустил несколько шуточек в стиле «Советую набраться терпения», будто Богдан связался с исчадьем ада, а затем по-отечески поцеловав меня в лоб, забрал его с собой за остальными вещами. А мама же перебивала меня каждые пять секунд, пока я все ей рассказывала.

Правда я не рассказала им про приступ и в какой кошмар он вылился.

— Честно признаться, я не удивлена происходящему, — мама отстраняется и поглаживает меня по щеке.

— В каком смысле?

— Тебе был нужен кто-то вроде Богдана. Спокойный и уравновешенный, тот кто не боится трудностей и, кто примет вызов.

— Возможно.

— Несмотря на то, что мы уже много лет не поддерживаем отношения с его родителями, я вижу в глазах Богдана тот же огонек и желание защитить, какой был в нем в восемь лет. Даже в столь юном возрасте забота о сестре и матери были для него на первом месте, — на ее губах появляется грустная улыбка. — Порой мне кажется, что он стал взрослым слишком быстро.

— Почему вы прекратили общаться?

Мама пожимает плечами.

— Разные приоритеты, взгляды на жизнь. Иногда не успеваешь понять в какой именно момент человек меняется, и перед тобой появляется незнакомец. Твой отец любит свою работу, — она берет с постели пару вешалок с платьями и открывает шкаф. — Господи, когда они с отцом Богдана только открыли свой магазин, то сутками там пропадали. Но всегда существует тонкая грань между работой и семьей. Она такая неуловимая, что ты можешь ее переступить и не почувствовать.

Я помню наши разговоры с Богданом о его детстве и даже когда он рассказал о недавней встрече с родителями, в его голосе отчетливо слышалось одиночество.

Мы слишком похожи.

— Когда ваш отец понял, что они идут разными путями, то решил выйти из доли. К тому же ему предложили вложиться в новый проект. Нам было нелегко, но в конце концов, этот переезд принес то, о чем мы даже не могли мечтать, — мама с теплотой во взгляде смотрит на меня и развешивает одежду.

Я возвращаюсь к расстановке книг. За те несколько лет, что прожила вместе с родителями после случившегося, я могу с легкостью сказать куда и что поставить. У мамы выработана четкая стратегия: любимые авторы стоят рядом и неважно в каком оформлении будет книга. Классика и романы, в оригинале или в переводе. Как-то она сказала, что не все должно быть подчинено порядку, немного хаоса не повредит. Так что корешки ее книг пестрят от ярких до пастельных.

Ставлю томик «Гордость и предубеждения» рядом с «Грозовым перевалом». Книги слегка потрепаны, где-то смят уголок, а некоторым уже больше двадцати лет, но для мамы — самая большая ценность.

Она никогда не отказывается от того, что имеет дефект.

— Мам, — я поворачиваюсь к ней, сжимая в пальцах книгу. — Скажи, вы никогда не жалели, что забрали меня к себе?

Она выглядывает из-за дверцы шкафа с вешалкой в руке. Ее глаза сначала широко распахиваются, а затем она хмурится и обеспокоенно смотрит на меня.

Этот вопрос так просто слетает с моих губ, но в тоже время я испытываю дикую боль, которая не отпускает меня на протяжении многих лет.

Я им не родная, но они любят меня несмотря на все мои отвратительные поступки. Они дали то, что не смогла дать моя родная мать: заботу и любовь. Веру в то, что я им нужна и они не отказываются от меня. И все же им пришлось пройти через горы трудностей с того момента, как я переступила порог их дома.

Когда вся ситуация всплыла на поверхность и мать ни коим образом не проявляла интереса ко мне, то органы соц. опеки сами заинтересовались мной. Учитывая, что родственников кроме нее у меня не было, то вопрос был поставлен так, что меня хотели отдать в детский дом. Стало ли для меня это очередным ударом? Естественно. Но папа все быстро уладил. Он поднял все связи, которые у него были и на протяжении нескольких месяцев добивался, чтобы я осталась с ними. В то время как он боролся за меня, практически все кричали о том, что я сама виновата в произошедшем. Моя мать отличная актриса и потрясающе сыграла роль жертвы, которая на протяжении многих лет воспитывала неблагодарного ребенка.

??????????????????????????Сейчас же женщина, ставшая для меня родной, стоило ей первый раз увидеть меня, смотрит на меня со слезами на глазах, отчаянно сжимая губы и переводя дыхание, от чего я чувствую еще большую вину.

— Мира… — шепчет она и прижимает к груди руки.

— Нет, правда, я понимаю, вам пришлось нелегко.

— Что значит нелегко? — ее взгляд становится серьезным. — Присядь.

Мы устраиваемся на краю кровати, заваленной мамиными вещами и я опускаю взгляд на цветастое платье. Мама всегда любила носить яркие вещи. Когда я первый раз увидела ее, то первое что заметила — принт из ярко красных роз на подоле платья.