— Ты меня преследуешь? — она захлопывает дверь своей машины и складывает руки на груди, смеряя недовольным взглядом.

— Спрячь свои иголки, колючка, — ставлю сигнализацию и подхожу к ней. — У нас перемирие, помнишь? А друзья могут выпить вместе кофе.

— С каких пор мы с тобой друзья? — гримасничает она.

— С этих самых, не вредничай.

Беру ее за руку и притягиваю к себе. Чувствую, как под моими пальцами каждая мышца в ее теле напрягается.

Мы доходим до кофейни под ее бормотание о несоблюдении личных границ, и я заказываю нам два стаканчика с кофе.

— Почему байк? — спрашивает она, присаживаясь на барный стул.

— Нет нужды стоять в пробке и есть возможность приятно поболтать.

— С тобой невозможно нормально разговаривать, — раздраженно бросает она и подперев рукой подбородок, отворачивается.

— Ладно. Отец с малых лет брал меня с собой в мастерскую, когда у него выдавалось свободное время. Мы часами просиживали там. Я возился с выхлопными трубами и гайками, приходил весь в масле и сразу мчался к сестре, чтобы обнять ее.

Редкое воспоминание из счастливого детства тоской отдается в груди. Я все еще отчетливо помню металлический запах смешанный с сыростью в старом гараже отца. Будь моя воля я бы целыми днями проводил рядом с ним, перебирал детали, хотя в возрасте 8 лет не особо что понимаешь, но я с нетерпением ждал каждого выходного отца, чтобы побыть с ним.

Сейчас же мы и пяти минут не можем провести рядом, чтобы не вылить дуг на друга ушат оскорблений, приправленный обидами.

Мира смеется. Бариста ставит рядом с нами стаканчики с кофе и приятный терпкий аромат заполняет ноздри.

— Наверняка она была рада.

— Очень, — я вспоминаю как Вика верещала на всю квартиру и обещала отомстить. — Если захочешь, то я всегда в твоем распоряжении. Только представь, твои руки на моей груди.

— Скорее моя ладонь на твоей щеке, — это звучит как обещание.

Я усмехаюсь и хватаю свой стаканчик. Мы выходим на улицу и попадаем под лучи испепеляющего солнца. Если мне не изменяет память, то прохлада в этом городе наступает ближе к ноябрю, а до этого чувствуешь словно на сковороде у Дьявола. Нацепив солнцезащитные очки на нос, бросаю быстрый взгляд на Миру.

Ее кудрявые волосы собраны по бокам и ниспадают по плечам. Майка на тоненьких бретельках и свободные джинсы, свисающие на будрах и так заманчиво подчеркивающие фигуру. Да, я больше не отрицаю, что она чертовски привлекательна, но только в рамках временного увлечения. Кто в здравом уме захочет связывать с бомбой замедленного действия?

— Сегодня выходной?

— Не совсем. Просто захотелось немного развеяться, — она пожимает плечами. — К тому же в клубе Макс, а мне бы хотелось хоть немного отдохнуть от это драмы.

— Мы же оба знаем, что они будут вместе.

— Я бы не была так в этом уверена. Предательство не так легко простить.

— И тем не менее я ставлю на то, что Макс добьется своего и Полина его простит. Они говорят на одном языке.

— Это что еще значит? — она вскидывает голову и хмурится.

— Как говорит моя сестра, в этом мире каждый человек предназначен друг другу и они говорят на одном языке, — замечаю как ее губы растягиваются в насмешливой улыбке. — Заметь, так говорю не я.

— Ага. Ну и чем заканчивается эта теория?

— Люди как пазлы. Мы присматриваемся друг к другу, можем выбрать неправильную деталь, но в конце концов, находим нужную часть и остаемся с ней навсегда.

— И твой пазл…

— Где-то среди восьми миллиардов человек.

Хотя я очень сомневаюсь в этом. Больше чем уверен, что моя деталь бракованная и способна только на краткосрочные отношения длинной в двадцать четыре часа.

— Звучит очень обнадеживающе. Но было бы лучше, если бы мы встречали своего человека сразу.

— Без проб и ошибок?

— Ну как человек не заинтересованный в отношениях, я не могу утверждать, но зачем ошибаться, если можно подождать того самого?

— А как же удовольствие от жизни? К тому же совершая ошибки мы получаем своего рода урок.

— Слишком рано для таких рассуждений, — Мира выкидывает стаканчик с кофе в мусорное ведро и поправляет волосы. — И как показывает практика, даже найдя свою часть пазла можно обжечься.

Уж мне ли об этом не знать.

Мы подходим к бетонному ограждению и Мира забирается на него. Опершись руками в опору, она поправляет оглядывается назад. Набережная до отказа забита людьми, из динамиков ото всюду доносится реклама о морских развлечениях, а местные зазывалы так и манят отведать что-нибудь экзотическое. И под «экзотическим» я подразумеваю далеко не фрукт из заморских стран.