— Именно твое «обязательно» меня и пугает.

Я ускоряю шаг, но Полина обгоняет меня и развернувшись, идет спиной вперед.

— Ладно, опустим момент, что много лет назад Богдан имел неосторожность разозлить тебя.

Останавливаюсь и впиваюсь в подругу хмурым взглядом.

— Он кинул меня в бассейн!

Ее глаза округляются, и она в драматичном жесте прикладывает к груди руки.

— Как он только посмел? — возмущенным голосом произносит она, а затем ухмыляется. — Наверняка ты дала ему повод. С тобой не бывает иначе.

— Ты вообще на чьей стороне?

— Логики? — она прикладывает к подбородку пальцы. — Богдан тот тип парней, от которых девушки за секунду теряют голову. Возможно, не будь ты так упряма, тот давно приняла тот факт, что рядом с ним твое колючее сердце бьется чаще.

Она разворачивается и медленно бежит в сторону выхода из парка, а я, застыв столбом, смотрю ей в след.

Богдан

— Макс, ты сейчас шутишь? — Мира подходит к окну в гостиной и открывает окно. — Именно на моей машине? — раздраженно вскинув руку, она захлопывает окно. — Ты привезешь ее до закрытия!

Она сбрасывает вызов и сжимает пальцами переносицу.

— Раздражение — это твое привычное состояние?

Прохожу мимо нее в кухню.

— Поверить, не могу что ты с нами живешь, — буркает она, избегая моего взгляда.

— Кажется мы уже прояснили этот вопрос.

Беру из холодильника бутылку с водой и прислоняюсь бедром к столешнице.

— Что случилось?

— Всего лишь то, что твой друг забрал ключи от моей машины, а там все мои вещи.

Мира снимает с запястья резинку и завязывает волосы в высокий хвост. Посмотрев на наручные часы, она закрывает глаза и могу с уверенностью сказать, что она мысленно считает до десяти. А затем она уносится к себе в комнату, будто фурия, бормоча под нос ругательства.

— И тебе доброе утро, — кричу я в закрытую дверь.

Наверняка, она послала в мою сторону парочку проклятий, хотя мне казалось, что мы вышли на новый уровень общения — безопасный. Она не пронзает меня убийственным взглядом уже несколько дней и даже здоровается, когда ее величество хмурость, просыпается в нормальном настроении.

Возвращаюсь к себе, беру вещи и направляюсь в ванную, чтобы смыть все прелести утренней пробежки. В последние дни я настолько выматываю себя бегом и занятиями на спорт площадке, что мышцы превращаются в камень. Зато мысли все еще находятся под контролем и не дают злости вырваться наружу.

Простояв под горячими струями дольше, чем положено, оборачиваю полотенце вокруг бедер и возвращаюсь в комнату. Сегодня я обещал Майку разобраться с снимками и решить вопрос с куратором выставки. Самым правильным решением было бы отправиться обратно в НьюЙорк и решить все проблемы лично. Не люблю все бросать на самотек, тем более если это фотография. Но до приезда сестры осталось чуть меньше двух недель, так что у меня будет возможность закрыть все возникшие пробелы.

В дверь раздается робкий стук.

— Войдите.

Ручка поворачивается и на пороге моей комнаты появляется Мира. Она что-то быстро печатает в телефоне, не отрывая от него взгляда.

— Не мог бы ты сказать Максу, чтобы он заехал в клуб, когда вернется. У нас возникли проблемы с группой, а я не могу до него дозвониться, — она закусывает губу, не сводя сосредоточенного взгляда с гаджета.

— Что мне за это будет? — приваливаюсь плечом к стене.

— Ты просто сделаешь одолжение. Как все нормальные люди, — она поднимает голову и ее глаза распахиваются в ту же секунду, стоит ей заметить меня. — Какого черта ты сказал, что я могу войти, в то время как сам стоишь голый, — ее карие глаза полыхают гневом, а щеки заливает яркий румянец.

Клянусь, я чувствую, как она сначала продумывает план моего убийства в мельчайших деталях, а затем разделывает мой труп тупым столовым ножом.

— Во-первых, я одет, — демонстративно опускаю на полотенце, висящее на бедрах и покачиваю ими. — А во-вторых, не вижу проблемы.

— Обычно, когда люди приглашают кого-то к себе, предполагается, что на них есть минимум одежды.

— Не всегда, и ты бы знала об этом, если бы допускала в свою жизнь хоть капельку наслаждения, — если она кипит от гнева, то я наслаждаюсь ситуацией.

Наши стычки с каждым днем становятся все более эмоциональными и я замечаю, как Мира меняется. Раньше я думал, что она чопорная и скучная, сейчас же, наблюдая за тем, как румянец медленно покрывает ее лицо и шею, и она то и дело отводит взгляд, мне открывается еще одна сторона.

Оказывается, вечно недовольную колючку можно смутить.

— Напыщенный, самовлюбленный засранец, — выдает Мира, гордо подняв голову.

— Да я смотрю ты уже по уши в меня влюблена, — посылаю ей наглую ухмылку.