— Я говорю тебе все это к тому, чтобы ты не отказывалась от Богдана. Ты спрашивала почему он? Любовь не выбирает время и место. Не делает точных подсчетов, выбирая идеального человека. Она просто случается так внезапно, что мы не знаем, как с ней поступить. А надо без раздумий хватать ее обеими руками и во чтобы то ни стало, быть счастливым, вопреки всем обстоятельствам.

— Я причинила ему боль. Богдан доверился мне, а я так хладнокровно отвернулась от него.

— Но это не значит, что вы не заслуживаете второго шанса. Борись за него, за себя. Если этого не сделаешь ты, то все остальное просто бессмысленно.

***

— Мира, ты уверена? — спрашивает тату-мастер, нанося эскиз татуировки на мое правое предплечье.

— Да.

— Даже жаль, что этот скетч нарисовал не я.

Он включает машинку, и она начинает жужжать. Макнув наконечник с иглой в черную краску, он подносит его к моей руке и через секунду, я чувствую, как игла прокалывает мою кожу, занося под нее чернила.

Раньше я била татуировки, чтобы скрыть свои шрамы. Создать очередную стену и показать миру, что я такая же, как и все. Била, чтобы испытать боль и зацепиться за нее на пару часов. Сделать ее своим якорем среди разыгравшегося шторма.

Разговоры с Полиной, особенно философские, всегда заканчиваются для меня потоком неконтролируемых мыслей и желанием ступить на новый путь. Без правил и прошлого. Новой дорогой, которая возможно приведет меня к правильному решению.

Возможно именно поэтому из дома подруги я сразу позвонила своему мастеру и сказала, что готова набить тату.

Сейчас я не хочу прятаться или испытывать боль.

Когда-то давно я читала, что кит — символ будущего и перерождения. Кто-то может сказать, что я вновь прячусь под очередным слоем лжи. Но эта татуировка значит для меня намного больше. Это не способ забраться в свой панцирь и закрыть сердце на тысячу замков. Нет. Кит — напоминание о том, что у меня есть право на будущее. Напоминание о совершенных ошибках и том, что я в одночасье потеряла и, если наберусь смелости, могу вновь обрести.

Я не знаю, ненавидит ли меня Богдан. Готов ли он дать нам шанс и принять мою темную сторону, ведь если быть честной, то я никогда не смогу избавиться от нее. Но я хочу попробовать. Рискнуть. Прыгнуть в неизвестность, отбросить страхи и попытаться стать счастливой.

Богдан

Надоедливый, настойчивый и омерзительный стук в дверь вновь повторяется. Накрываю голову подушкой, в жалкой попытке унять головною боль.

Кажется, бутылка виски, которую мы с Максом вчера распили была лишней. Виски пульсируют, такое ощущение, что во рту кто-то сдох, а желудок скручивает болезненный спазм, который грозит обернуться куда более серьезными последствиями.

Бам-бам-бам.

Сомневаюсь, что в этом отеле существует такая опция, как утренняя уборка номера или завтрак в постель, учитывая, что даже мини-бар вчера оказался пустым и нам пришлось идти в ближайший супермаркет, чтобы хоть немного расслабиться и не прикончить Миру за ее необдуманные поступки.

— Я знаю, что ты не спишь! Открывай дверь! — слышу я приказной голос своей сестры.

Надеюсь, что это всего лишь отголоски кошмара.

— Богдан!

В дверь что-то ударяется.

Даже дьявол намного милосерднее со своими жертвами, чем моя сестрица.

Бросаю подушку в сторону, откидываю одеяло и сажусь в кровати. К горлу все же подступает тошнота и я делаю глубокий вдох, чтобы ее прогнать. С полуоткрытыми глазами плетусь к двери, по пути задеваю тумбочку и ударяюсь коленкой.

Проклятый номер.

Открываю дверь и сразу разворачиваюсь в сторону кровати.

— Фу! Здесь кто-то умер? — с отвращением произносит Вика.

— Да — ты, если не прекратишь орать и цокать своими каблуками.

Заваливаюсь в кровать и натягиваю на голову одеяло. Клянусь, она специально выбрала такую обувь, чтобы мой мозг подпрыгивал при каждом ее шаге.

— Один из нас всегда должен выглядеть сногсшибательно, — лучезарно заявляет сестра.

Рядом со мной прогибается матрас, а затем Вика пытается стащить с меня одеяло.

— Ты никогда не слышала о правиле, что, если у человека похмелье, то с ним надо быть милосердным? — гневно бросаю я, пытаясь ухватиться за край пододеяльника.

— Я здесь как раз за тем, чтобы облегчить твои страдания. Хотя после такого гостеприимства, я сомневаюсь, что должна это делать.

Приоткрываю один глаз и смотрю на сестру. Она сидит ко мне в полоборота, копошится в своей сумке и с безразличным видом достает оттуда пачку аспирина. Протягиваю к ней руку, но Вика убирает таблетки обратно.

— Клянусь, ты наслаждаешься каждой секундой моих мучений.

На ее губах появляется дьявольски довольная улыбка.

— Любимый братец, у меня еще весь день впереди.

И все же она выдавливает из пластинки несколько таблеток и протягивает с бутылкой минералки, волшебным образом появившейся из ее сумки. Закидываю в рот таблетки и большими глотками выпиваю почти всю воду. Вновь откинувшись на подушку, прикрываю предплечьем глаза. Чувствую, как прохладная жидкость разливает по желудку и только от этого мне становится легче.