Но как же ей начать говорить об этом? «К слову: тот загадочный человек, которому ты изливаешь душу в сообщениях? В общем, это я. И я тоже думаю, что ты милый…»

– Он кажется мне интересным, – произнес Уолтер. Шелби видела, что он пытается ее разговорить с того самого момента, как они надели сетки для волос.

– Ох, это действительно так, – ответила она. И выдохнула с облегчением. Об этом у нее было что рассказать. Со многими из этих людей она хорошо сблизилась и знала их личные истории наизусть. «Стивен был охранником в Технологическом институте в 90-х, и еще он хороший инженер. Но потом он попал в переделку с мутным бизнесом во время экономического кризиса, когда нам с тобой было по три года, и это заставило его потерять работу, дом, семью… все. Он совсем не употреблял уже почти шесть месяцев, но две недели назад случился рецидив».

– Ох. Есть идеи о том… что послужило причиной? Его срыв, я имею в виду.

– Я не узнавала у него, но скорее всего из-за ушедшего из жизни отца. А он не разговаривал с ним уже много лет.

Уолтер кивнул, и по его лицу пробежала эмоция, которую Шелби не смогла понять.

– Скорбь действительно может такое сделать с человеком. Бедняга.

– Я понимаю.

Не зная, как ответить на его слова, Шелби кивнула в сторону другого человека. Белая женщина с длинными волосами и задумчиво-мечтательным взглядом.

– Видишь ее? Это Анджела. – (Шелби могла говорить об этом часами.) – Я встретила ее около месяца назад и убедила приходить сюда за едой. Я шла к заправке, когда она подошла ко мне на улице и спросила, нет ли у меня прокладок.

Уолтер промолчал. Не то чтобы Шелби ждала его ответ. Это была одна из причин указать на женщину.

– Вся ситуация потрясла меня, – продолжила она. – Ты парень, и поэтому вряд ли это о многом тебе говорит, но ее просьба о прокладках была жестоким напоминанием о том, что приходящие сюда люди людьми быть не перестают, понимаешь?

Она продолжала еще несколько минут делиться историями людей, но затем диалог перешел к обсуждению того, совершили ли эти люди что-то, что можно назвать непростительной ошибкой. Уолтер оказался гораздо более открыто мыслящим человеком, чем предполагала Шелби, – хотя она теперь не знала, почему ее ожидания насчет него были такими низкими. Итог: она безгранично наслаждалась этим общением. Все дошло до того, что, когда пришло время уходить, она искренне пожалела об этом.

И еще она помнила, что ей нужно рассказать ему о том, что она и есть та анонимная эмоциональная поддержка. Ее мозг может потечь через уши, если она этого не сделает.

Когда она заскочила на кухню, чтобы повесить фартук, Чарли улыбнулся ей.

– Мой пустоголовый сын не доставил тебе слишком много проблем?

Шелби засмеялась.

– Он молодчина.

– Я думаю, что ты ему нравишься. Меня он так сосредоточенно не слушает…

– Пааап!

Она снова смеется.

– Как долго ты подслушивал? – спросил отец, когда «пустоголовый сын» появился в дверном проходе.

Уолтер просто смерил его взглядом.

– Я тебя провожу, – сказал он Шелби.

Они прошли до выхода в тишине, но как только они оказались на улице, она открыла рот, чтобы заговорить.

– Мне нужно тебе сказать…

– Ты правда здесь каждую субботу? – Он произнес быстрее нее. – О… Прости. Не хотел тебя перебить.

– Не страшно, – ответила Шелби. – И да. Я правда здесь каждую субботу.

– Вау. Это очень круто.

– Давай присядем, – сказала Шелби и остановилась у забора. Уолтер последовал за ней.

На мгновение установилось неловкое молчание. Затем она снова попыталась начать.

– Спасибо еще раз, что вернула мой кошелек. – (Кажется, Уолтер Энди Криддл не мог так легко переносить паузы в разговоре, как она.)

– Всегда пожалуйста, – ответила она. – Еще раз.

– Я… эм… Я также ценю то, что ты сказала. Может прозвучать странно, но именно это мне и нужно было.

Ладно. Время пришло.

– Мне нужно тебе кое-что рассказать, – начала Шелби. Атмосфера вокруг них меняется, и ей это очень не нравится.

– Хорошо… – ответил Энди.

– Помнишь в ночь той аварии ты говорил с кем-то?

– Ну… Я говорил со множеством людей в ту ночь.

– Через сообщения.

Он не ответил. Шелби поглядывала на него. Энди смотрел прямо перед собой на парковочные места.

– Эй… ты меня слышишь?

– Ты сейчас скажешь, что это была ты все это время?

– Да.

Снова наступило молчание.

– Как бы то ни было, я не имела понятия, что это был ты, до этого понедельника. Когда ты заговорил со мной… обо мне, – сказала она.

– Это очень смущает.

Они оба сидела в тишине, но пульс у Шелби начал подскакивать. Она должна была сказать что-то еще.