Виталик подошёл и выстрелил в упор. Прямо в голову несчастливого существа. Следующей головой должна была стать его собственная.

…Но не стала.

На выстрелы прибежали все остальные, кроме Николая Николаевича. Зауэр тоже выстрелил ещё раз, и шевеление в животе бедной собаки закончилось навсегда.

Спустя какое-то время стало понятно, что бомж, наверное, уже добрался до заветного ящика с водкой и деньгами, воспользовавшись шансом, который ему предоставила другая случайная «смертница» этого леса.

Но, не тут-то было!

Оказалось, что Николай Николаевич только сделал вид, что ушёл в лес вместе со всеми «охотниками», а сам спрятался за большой берёзой на опушке в прямой видимости от «премиального» ящика. Он почему-то был уверен, что бомж, привыкший к играм в прятки с милицией и другими враждебными обитателями его жизни обязательно прорвётся сквозь строй «охотников»-любителей.

Когда из леса раздались звуки выстрелов и крики, Николай Николаевич было подумал, что его расчёт не оправдался и бомж оказался не таким пронырливым. Но звонок на мобильный от Анатолия Петровича, прекрасно знавшего об «охотничьих» манерах Николая Николаевича, прояснил картину произошедшего в лесу «недоразумения». Анатолий Петрович попросил его оставаться в засаде.

Ну а дальше произошло всё то, что должно было произойти.

Через некое, остывшее для него за предыдущую ночь, время бомж по-заячьи выпрыгнул на опушку леса совсем неподалёку от сидевшего в своей засаде Николая Николаевича. Они разделили это время на двоих. Оглядываясь и пригибаясь, бомж на кураже рванул к спасительному ящику с водкой и деньгами. А из-за большой берёзы уже прицельно выдвинулся ствол Ремингтона. Пуля прострелила бомжу правое лёгкое и предплечье. Он упал, не добежав каких-то сорок метров до ящика. Даже пытался ползти, но вторая пуля попала ему куда-то в район таза, и он завыл от боли.

Николай Николаевич сообщил по телефону Анатолию Петровичу «пренеприятное известие» и попросил всех вернуться к месту сбора.

Виталик с Аркашей вернулись из леса одними из последних. Бомж лежал на боку, задыхаясь и затравленно глядя на свору своих убийц. Струйка крови стекала изо рта с гнилыми зубами, а руки зажимали рану в паху. Аркаша опять стоял с открытым ртом и страдающим выражением лица. Павлика трясло и рвало неподалёку.

Виталик, споткнувшись о какую-то корягу, подошёл близко к скорчившемуся бомжу. И он увидел то, что хотел: у бомжа были те же глаза, что и у оставшейся в лесу собаки. Измученно-покорные… глаза умирающего ребёнка.

– Сс-у-ки-и! С-у-ки-и… Ну да-а-ай! Дай! – прохрипел бомж последнее желание. – Ну, дай водки!..

– Тебе, пожалуй, хватит уже! – Спокойно сказал Пашкевич. – Так, все пришли?.. Вижу: все! Пора кончать. Все согласны? Все!..

Ожидавший и уже что-то про себя решивший, Николай Николаевич неожиданно подошёл к Аркаше и попросил дать ему Зауэр: – Заряжен? – Аркаша молча кивнул и выпустил из рук ружьё. Николай Николаевич подошёл к бомжу и выстрелил всей жестокой зауэровской дробью ему прямо в голову, превращая того в кусок хлипкой скоропортящейся человечины.

Бомж дёрнулся всем телом, и отпустил свою неудавшуюся жизнь, уже не держась за неё нелепым вопросом: – За что?

– А чтоб не опознали, – буркнул Николай Николаевич всем и отдал ружьё Аркаше, в открытом рту которого уже начинался очередной сквозняк. – Ну это я так, на всякий случай!..

Затем «охотники» зачехлили свои разномастные «убивалки» и разошлись по машинам, переехали к месту стоянки и стали ждать, когда закопают бомжа. Виталик сидел в своём Лендровере на пассажирском сиденье справа от водительского, Он долго и бесцельно рассматривал слово «говно», написанное красной краской на бетонном заборе рядом с тем местом, где остановил машину. «Тоже – красивый кадр», успел подумать Виталик. Затем нажал на кнопку – и машина закрыла на замок все двери. Достал пистолет, и… В этот момент в автомобиль постучали…

Немного подумав, автомобиль открыл заднюю дверь. Аркаша влез в машину Виталика с початой бутылкой коньяка. Виталику тоже пришлось пересесть на заднее сиденье. Они выпили немного, закусив печеньем, которое нашлось в автомобильном бардачке.

– Долго копаются, – сказал Аркаша, посмотрев на часы. – Скоро начало рабочего дня. И работы навалом. – Я три группы сегодня отправляю и самолёт с каргопосылками принимать.

Виталик пристально посмотрел на Аркашу: сквозняка во рту уже не было, но что-то в нём изменилось… Что? – Никак не мог понять Виталик. Аркаша как будто чего-то ждал. Ждал, что Виталик ему что-то скажет. Какой-то он слишком самостоятельный стал… Нельзя было так долго не встречаться…

И тут Виталик всё понял, холод прошёл вдоль его напряжённого позвоночника…

Через полчаса всё было кончено. Водители Пашкевича и Николая Николаевича закопали бомжа, а три тысячи долларов, те самые – из ящика с водкой, вскоре отправились на счёт одного из детских домов в Подмосковье. В пересчёте на рубли, конечно. Как благотворительный взнос. Таковы были правила «охоты». Деньги в любом случае не возвращались.

Как не возвращалась и душа их жертвы в использованное для убийства тело.