— Скажу… — Я, сложив руки на груди, наблюдал за разворачивающимся перед нами экшеном.

Вполне понятно, он сейчас точно будет. Потому что Марыся действительно подняла с земли толстую палку и явно собиралась ею воспользоваться.

— Если ты меня сыном земли русской признаешь, то непременно скажу. — Крикнул я речному царю, который начал пятиться гораздо шустрее.

Просто Марыся тоже немного ускорилась. В ее голове, видимо, уже сложилась картина, в которой неверный Водяной променял бедную русалку на какую-то левую красотку, еще и человеческим ребенком обратил.

— Слышишь, вор… — Буян подошёл ближе, остановился рядом. Он, как и я, задумчиво наблюдал развернувшуюся перед нами личную драму. — А тебе зачем это надо? Чтоб тебя сыном назвали?

— Надо. В игры богатырские хочу пойти. Но сам я иномирец. Меня не примут.

— А-а-а-а-а…Иномирец, значит… — Конь со знанием дела несколько раз кивнул. — Это многое объясняет. То-то я смотрю, все у тебя через одно место… Ну, так на кой черт Водяной нужен… У тебя дочь теперь имеется. А значит, вот тебе и связь с земелюшкой русской.

— В смысле дочь? — Я, обалдев, уставился на Буяна. — Какая, на фиг, дочь?

— Так вот же. Русалка… — Конь мотнул башкой в сторону Марыси, которая уже приступила к активным действиям. Она, сорвавшись с места, кинулась на Водяного, размахивая своим оружием. Тот всячески пытался проскочить к реке, но девчонка была быстрее и подрезала его на поворотах.

— Ты из Нечисти человека сделал. Случайно, конечно… От жопорукости своей. Но главное ведь не это. Главное, что чисто теоретически, ты Марысе второе рождение подарил. Отец, значится. Живая вода с нее проклятие сняла. Девка видать давным-давно руки наложила на себя. А ты так хотел ее спасти, когда водичкой поливал, что немного перестарался. Сразу ото всего спас. Обычно на нечисть водица столь сильно не действует. Не люди ведь они уже. Русалка должна была просто в себя прийти. А ты… Спас, в общем, девку. В ответе теперь за нее.

— Кто?! Я?! — У меня аж в глазах потемнело. Этого только не хватало. Какое, на хрен, в ответе? Мне бы свалить домой отсюда. Да побыстрее.

— Эй! Марыся! — Гаркнул вдруг конь. — Иди, с папой обнимись. Папа тут счастью своему не верит.

Замерли сразу все. И Водяной, пытавшийся увернуться от очередного удара, и бывшая русалка, и даже ее сестры, которые, снова вынырнули из реки и теперь поплавками качались на воде.

— Едрить твою печенку…– Выдал, наконец, речной царь.

— Точно сказано, — С умным видом продолжал Буян. — Так что ты нам, твое речное величество, вроде как и не нужен. Варианта два. Либо мы дитя свое забираем и уходим восвояси, но взамен ты нам злато, жемчуга, ну и… Можно еще одно желание. Проявим милосердие. Не три. Пущай одно будет. Либо… Разбирайся сам теперь с девчонкой. Алеша и без твоей помощи отныне с русской земелькой связан.

Я с уважением покосился на коня. Нет, шок ещё не пошел от столь неожиданной новости. Но хитрость Буяна впечатляла. Ничего не могу сказать.

— Хорошо! Хорошо! Согласен! — Без раздумий заорал Водяной и рванул к нам с Буяном.

— Ну, вот тебе, бабушка, и пироги с мясом! Вот тебе и цирка с кловунами! Во тебе и…– Староста замолчал, не договорив. Видимо, его словарный запас оказался не достаточно богат для сложившейся ситуации.

Он широко развёл руками, наверное, пытаясь таким образом показать, как много пирогов мог бы взять. Просто к остальным эпитетам данный жест никак не привяжешь.

Хотя, если честно, вообще не понял, при чем тут пироги и при чем тут какая-то бабушка. Насчет цирка, ладно, могу согласиться. Это прямо в точку. Именно цирковым артистом на арене я себя сейчас ощущал.

Напротив Петра Петровича во дворе его дома, который по совместительству являлся сельской управой, стояли я, Буян, Жар-Птица и Марыся. Это — понятно и логично. Но помимо нашей компании, имелась еще огромная толпа зрителей, которые гроздьями висели на заборе или толкались у ворот. Самые любопытные выстроились вокруг нас, наблюдая за происходящим с детским восторгом на лицах.

— Если так дальше пойдет, можем гастроли про вашему Тридевятому царству давать. Посмотри, сколько у людей счастья. Они такого представления никогда не видели, похоже. — Тихо сказал я коню.

— Ну, оно такое же наше, как и ваше. Ты теперича, Алеша, полноценный гражданин земли русской. — Заржал конь.

— Помолчали бы оба. — Раздраженно буркнула Марыся. — На меня вон, вообще, как на чудо-юдо пялятся. Я утопилась, чтоб всей этой деревенской жизни не знать, с тоски, а теперь — здравствуйте, люди дорогие…

Вообще, надо признать, появление русалки произвело особо сильное впечатление. На ее фоне даже конь с Жар-птицей потерялись.

— Ой, бабоньки…Это же Рыська, мельника дочка. Помните? Что лет двадцать назад утопла…Я ее дитем знала…Точно она! Ох, погляди, какое чудо делается…

— Так погодь…Не утопла, а руки на себя наложила. Сама к речке пошла да в нее кинулася. От несчастной любви. Помнишь, купец заезжий у нас неделю жил…Так он Рыське с три короба наобещал. Мол, увезу в город, женюсь, будешь городскою цацей по столичным улицам гулять… А потом взял да и уехал. Один.