– Хотите сидр?-Виктория улыбнулась.-я, принесла его именно для Вас.-она облизнулась.-согласна, его подают в каждой таверне, но только мой сидр настаивается не на гнилых яблоках, и добавляется в него множество различных специй, что делает его приятным на вкус, и в чем-то даже полезным.

– Тогда это не сидр.-я улыбнулась, и нежно обхватив стакан в ее руке, коснулась пальцев поэтессы, и она ничего не сказав, просто позволила мне отпить из ее чаши. Вкус ягод, зеленых яблок и какой-то терпкой специи делали этот напиток поистине аристократичным.-Виктория, снимаю перед Вам шляпу, но черт возьми, это прекрасно. Неужели, это создали Вы?

– Как Вам новый знакомый?-спросила меня девушка, и я покраснела.-вижу, что это взаимная симпатия не оставила равнодушными двух романтических натур. Что же, это похвально, значит, в этом приторном мире разврата еще осталось место для нежности и чувств.-Виктория допила сидр, и поставив аккуратно чашу на стол, собрала книгу, и хотела было уйти, но тут я резко сжала ее руку.-в чем дело, Марго?

– Вы хотите снова так просто уйти?-спросила шепотом спросила я.-Вы снова хотите оставить меня вот так?

– Простите, но как вот так? Я вроде не Ваш любовник, что оставляет обнаженной посреди мягкой травы, и тем более, не фрейлина, что соблазнила короля. Так в чем проблема?-Виктория посмотрела на меня, и в ее глазах было нечто просящее меня остановить ее от решения уйти.

– Позвольте мне дикую просьбу, но раз Вы поэтесса, то расскажите что-то из того, что пишете.-пролепетала я, и казалось, это на момент остановило девушку.

– Я не читаю то, что пишу. Это заставит меня сомневаться.-уверенно ответила она.

– Хотите, я прочитаю Ваши поэмы, а Вы просто послушаете?-предложила я, и тогда поэтесса просто рассмеялась.

– Вы так ищите предлог оставить меня, что я уйти с моей стороны – свинство.-Виктория вздохнула.-хорошо, я останусь, тем более, судя по приближающемуся смеху, то Ваш супруг возвращается с утреннего похода по женским холмам.

– Моя Вы милая, прошу простить его выходки, кои он позволит по отношению к Вам.-извинилась я, и судя по всему, это было не зря.

Генрих вернулся в замок, и застав Викторию в нашем доме, он расцвел словно долго спящий весенний цветок, которого вдруг обняли лучи солнца заставив пробудиться ото сна. Его поистине мужское очарование дало о себе знать. Словно индюк, что так пытается произвести впечатление, он начал расхаживать из стороны в сторону, и вокруг поэтессы, но только она была холодна. Тогда, он резко схватил ее за локоть, чтобы отвести в сторону, но получил хлесткую, громкую пощечину. Я хотела было кинуться на защиту строптивой девицы, но к удивлению, наблюдала, как Генрих только потер свое лицо ладонью без дальнейших действий. Что не так с этой девушкой? Почему она позволяет себе такие резкие действия и не боится, что в честь ее возведут эшафот на главной площади, что и нарекут именем строптивицы? Дамы прикрывались веерами, и откровенно смеялись над этой девушкой, но только мне не было смешно, и я всерьез задумалась о том, чтобы распустить этих девиц, что зовутся моими фрейлинами, ради поэтессы, что умеет не только постоять за себя, но и что-то более глубокое. Когда Генрих закрылся в зале заседаний, куда спустя несколько часов съехались советники и участники, мы с поэтессой выбрались на прогулку вдоль лесных массивов, где королевские охотники должны были выпустить собак отправившись за будущим ужином сегодня.

Постепенно начинало смеркаться, и я, взяв поэтессу под руку, старалась сохранить такт ее медленного, несколько вальяжного шага. Девушка не спешила, и больше молчала чем говорила, что иногда заставляло меня оказываться в самом странном ступоре. О чем с ней можно говорить? И нужно ли, если чувствуешь, как бьется ее сердце и этого словно достаточно? Было кое-что, о чем я не могла поговорить со своими фрейлинами, с придворными дамами или хотя бы написать в дневнике, чтобы не держать это в себе. Как только псы и их хозяева охотники заприметили дичь, я остановилась и вздохнув, сжала ладонями ее холодные руки. Поэтесса поняла, что я сейчас, я снова буду говорить.

– Виктория, простите, что так получается, но мне больше некому это рассказать, и если я продолжу держать в себе все то, что разрывает меня на части, то однажды, просто сойду с ума.-я вздохнула и отвела стыдливо взгляд.-тот человек с коим Вы вчера познакомили меня…

– Вы про графа де Бюсси? Да, очень приятный молодой мужчина, но его дуэли, постоянные любовницы однажды выйдут ему боком, но он неплохой человек.

– Да, граф де Бюсси…-я снова вздохнула.-он не выходит у меня из головы, и я чувствую, что если не смогу слиться с ним в одно целое, то просто не смогу больше смотреть в сторону мужчин. Такое бывает?

– Конечно, если хотите, то прочтите одну мою балладу.-Виктория улыбнулась.-«Под покровом ночного неба» называется. Там, конечно, про любовь королевы и бастарда, но чувства главной героини будут Вам близки.

– Думаете? Но, что если это не взаимно, и граф де Бюсси просто хочет попробовать моего тела?

– Что теряет королева от этой редкой связи?-спросила меня Виктория обернувшись.-в конце концов, если хотите, то не бойтесь своих желаний.

– Но молва…-начала говорить я, но была перебита.

– Она все равно назовет Вас потаскухой, как и меня бездарной поэтесской, что ищет утешения под королевским крылом.-она улыбнулась, и крепко взяла меня за руку.-если то, что хотите Вы должно произойти в Вашей судьбе, то оно произойдет, даже если Франция завтра сгорит в адском огне.

– А мой муж?-спросила я.

– Найдет спасение под юбкой более доступной девицы.-поэтесса остановилась.-это и каждому любителю сидра понятно.

– Виктория, а Вы далеко не вертихвостка, как о Вас говорят мои фрейлины.-с удивлением произнесла я.