***

И вот я, лишенная свободы, словно птица в золотой клетке должна просто быть здесь, чтобы посмотреть в глаза той, кто так нагло разрушила мое счастье, и теперь, без всякого стыда пытается крутить своим хвостом возле моего мужа. Неужели тебе мало моего любимого фаворита? Я старалась держаться ближе к Виктории и моему брату, ибо находится в обществе фрейлин мне становилось просто невыносимо. Они словно все знали обо мне, знали, что слухи о моем распутстве это не слухи, и теперь, каждая из придворных дам готовы меня осуждать, готовы бросать томные, надменные взгляды. Как оказалось, что дамы из летучего эскадрона моей матери оказались куда более благороднее, и вместо этих речей, этих взглядов из-под ресниц, они предпочитают молчать. Все, кроме графини Монсор, и в какой-то степени ее можно понять. Она теперь обладательница этого роскошного мужчины, что подарил мне счастье познать этот мир в красках любви, и что так подло разрушил мой идеальный мир грез по нем, мечтаний о счастье, где кроме нас только вечность. Надеюсь, они все довольны собой, как никогда.

– А вы слышали, что, когда ночью просыпаешься, и слышишь, как кто-то шепчет имя графа де Бюсси, то это, как всегда страдает наша королева Маргарита по своему лучшему любовнику, которого пыталась ставить выше остальных, или становится.-засмеялась графиня де Монсор.-но вы не волнуйтесь, ведь она покувыркается и снова примется за поиски своего идеального.

– А я слышала, что граф Бюсси…-начала одна из моих фрейлин.-даже хотел сбежать, но ненасытная королева свалила его прямо на ступенях замка.

– А я слышала, что она утолила свои земные желания прямо возле дверей в спальню короля.-присоединилась вторая фрейлина.

– Сама королева?-удивились остальные.-не может быть..-заахали девицы.-разве граф де Бюсси страдает от недостатка женской любви? С чего бы он решил кувыркаться с королевой? Все и без того знают, что у дверей ее спальни собирается очередь желающих побывать в постели у нее.

– А я слышала, что королева никому не отказывает.-злорадно улыбнулась графиня Монсор изредка косясь в мою сторону.

Я готова провалиться со стыда, пойти добровольно на эшафот, только бы не слышать этого…только бы не знать, что обо мне ходит такая молва, и знать о том, как мои приближенные топчут честь своей королевы смешивая ее с грязью. Сжав ладонь брата, я уткнулась со стыда в его плечо, и крепкая ладонь Генриха, нежно погладила мои волосы. Как же это гадко, как же это липко, как же ничтожно я себя чувствую. Мой муж…он просто улыбается слушая, как его женщину поливают этой людской грязью. Как ты можешь нежится в ласке этих предательниц? Как ты можешь радоваться этому?

– О чем мы можем говорить, если королеву Маргариту называют «Главной шлюхой королевства», и по слухам, она гордится своим прозвищем, и активно подогревает слухи о нем. Конечно, она ведь королева, а им можно совершенно любое безумие.-графиня Монсор посмотрела на меня и ее тонкая кисть обвила спину моего мужа.-наш Вы великолепный, как можно выполнять супружеский долг с женщиной, с которой этот долг выполняет все королевство?

– Кхм.-ухмыльнулась Виктория легко держа в правой руке высокий стакан наполненный терпким вином.-ах, простите, графиня,-девушка облизнулась.-кажется, Вы сбежали к симпатичному графу де Бюсси, именно в момент отсутствия в Париже Вашего супруга? Или память подводит забывчивую поэтессу? Мой замечательный друг Бюсси узнал, что изнывает от скуки милая графиня Монсор, и времени зря не теряя пристрелил лань главного гончего. Ах,-она отпила глоток, и подошла к моему мужу обхватив его левую руку своей.-романтика в чистом виде, выпью именно за это.-она подняла свой стакан и бросила сверху так, что алое вино залило грудь графини испачкав платье.-кажется, оно Вам, моя дорогая, больше не пригодится. Славно.

Дамы отпрянули от графини де Монсор, и даже мой супруг сделал несколько шагов назад, чтобы едкая жидкость не коснулась его одеяний. Графиня стояла в полной растерянности посреди зала, и давала всем рассмотреть, как ее роскошное бело-золотое платье становится алым. Это могли бы описать поэты, как липкие капли медленно стекали по ее белоснежной груди, и проникая под платье спускались по животу вниз, а обожатели если бы только могли увидеть свою фаворитку в таком положении не упустили бы шанс сорвать с нее одежды, чтобы собрать капли вина своими языками. На секунду мне стало даже смешно, но как только графиня повернулась ко мне, я увидела, как пылали огнем ненависти ее глаза. Брат завел меня за спину, и тем самым вызвал ироничную улыбку на лице моего мужа, и придворных дам.

– Мерзавка.-прошипела графиня де Монсор поэтессе, но тут вмешала королева-мать.

– Так, прекратите весь этот театр.-уверенно произнесла Екатерина подойдя своей изящной походкой к Виктории, и положив ладонь на ее плечо она посмотрела на меня, покачала головой и продолжила.-как королева-мать приказываю Вам, графиня де Монсор, впредь держать язык за зубами по поводу того, что творится в постели моей дочери, а Вы, моя дорогая,-мама нежно обхватила обе кисти поэтессы.-заслуживаете уважение меня, и светских женщин летучего эскадрона. Отстаивать честь чужого человека – редкость нашего времени, а Вы, как смелая женщина, не побоялись быть одной против всех. Похвально.

– Заслужить уважение шлюх это, конечно, очень почетно.-засмеялась графиня, но получив хлесткую пощечину от моей матери, резко сжала правую щеку, и застонала.

– Впредь, не желаю больше видеть Вас, графиня, в нашей обществе, как Вы смеете выражаться «Шлюх», чтобы Вы не позорили свое достижение «второй Девы Марии».-на этих словах моя мама удалилась.

Спустя несколько часов замок моего брата покинули все, кроме самого Генриха, меня и поэтессы. Довольная собой Виктория смотрела в окно, попивала медленно вино, и я заметила, как игриво она пританцовывает бедрами. Забавно, но без корсажа платье сидит на ее изящном теле намного лучше, чем если бы он был на ней. Прислуга подала ужин, но только есть я совершенно не хотела, и, хотя стол ломился как всегда от яств, все это было горьким на вкус от той горечи предательства, которое я не могу до сих проглотить, как бы не пыталась. Впрочем, Виктория практически не притронулась к еде, да и мой брат не смог поужинать видя, что компании у него поэтому нет. Так довольствуясь одной ножкой какой-то птицы поднос с которой стоял прямо перед ним, он медленно ковырял ее мясо, но редко отправлял его в рот.