— Вы не ценитель красот природы, Раймонд?

Даже при луне была видна его хмурая гримаса.

— Я хочу закончить это дело, миз Блейк. Сегодня, сейчас.

Странно, но я была с ним согласна. Меня саму это все нервировало. Раймонд мне не нравился, а это вызывало желание все время ему возражать, пусть я даже была с ним согласна. Но я не стала возражать. Очко в мою пользу.

— Я это сделаю сегодня, Раймонд, не переживайте.

— Пожалуйста, перестаньте называть меня по имени, миз Блейк.

Это он произнес сквозь стиснутые зубы, но все же сказал «пожалуйста».

— Хорошо, мистер Стирлинг. Я это сделаю сегодня ночью. О’кей?

Он кивнул:

— Спасибо, теперь все же давайте к делу.

Я открыла рот для какой-то остроумной реплики, но Ларри тихо сказал:

— Анита!

И был, как всегда, прав. Как бы ни было приятно дергать Стирлинга за цепь, это лишь оттягивало неизбежное. Мне надоел Стирлинг, и Магнус, и все вообще надоело. Пора было выполнить работу и ехать домой. Ну, может, не прямо домой. Так или иначе, я не уеду без Джеффа Квинлена.

Коза издала высокое и вопросительное блеяние. Она была привязана к колу посреди кладбища. Это было пегое создание с теми странными желтыми глазами, какие иногда бывают у коз. Еще у нее были вислые белые уши и голова будто вытертая. По дороге сюда Ларри ее гладил. Так никогда не надо делать. Нельзя заводить дружбы с жертвами — их потом труднее убивать.

Я-то козу не гладила — я это знала. А для Ларри это была первая коза, и ему придется научиться. Более или менее болезненно, он научится. У подножия холма стояли еще две козы, и одна была даже меньше и симпатичнее, чем эта.

— Разве нам не нужно присутствие адвокатов Бувье, мистер Стирлинг? — спросил Баярд.

— Бувье отказались от присутствия своих представителей, — ответила я.

— Почему они на это пошли? — спросил Стирлинг.

— Они верят, что я им не совру, — сказала я.

Стирлинг поглядел на меня долгим взглядом, и видно было, как у него в голове крутятся и щелкают колеса.

— Вы собираетесь соврать ради них? — спросил он, и слова вышли холодными, сдавленными, слишком полными злости, чтобы быть горячими.

— Я не лгу о мертвых, мистер Стирлинг. Иногда о живых, но о мертвых — никогда. Кроме того, Бувье не пытались меня подкупить. Зачем мне им помогать, если они мне не отстегивают?

Ларри не стал меня одергивать. Он тоже смотрел на Стирлинга. Может быть, думал, что тот скажет.

— Вы меня убедили, миз Блейк. Не приступить ли нам к делу?

Его голос неожиданно прозвучал рассудительно и ординарно. Не знаю, куда делись вся эта злость, недоверие, гнев, но в голосе Стирлинга их не было.

— Да, хорошо.

Я присела и открыла спортивную сумку, стоящую у моих ног. Там лежало анимационное снаряжение. Еще у меня была другая сумка с вампирским снаряжением. Раньше я просто перекладывала в сумку то, что мне нужно, но потом купила вторую, когда однажды заявилась на подъем зомби не с тем комплектом. К тому же закон запрещал носить с собой снаряжение для ликвидации вампиров, если у тебя нет ордера. Может, закон Брюстера это изменит, а пока что я держу две сумки. Для зомби — бордовую, для вампиров — белую. Их легко различить даже в темноте.

Сумка Ларри для зомби была ядовито-зеленого цвета с изображением мутантных черепашек-ниндзя. На что похожа его сумка для вампиров, я уж и спрашивать боялась.

— Дай-ка я проверю, насколько я понимаю дело, — сказал Ларри.

Это мои слова вернулись ко мне же. Он наклонился и развязал сумку.

— Давай, — сказала я и вытащила банку с мазью. Я знавала аниматоров, которые для мази заводили специальный контейнер. Ручного дутья фигурное стекло с выгравированными мистическими символами. Я носила мазь в старой стеклянной банке, в которой когда-то бабуля Блейк держала горох.

Ларри вытащил банку из-под арахисового масла, на которой еще оставалась наклейка. Ужас как вкусно. Ням-ням.

— Нам надо поднять минимум троих зомби?

— Верно, — кивнула я.

Он оглядел рассыпанные кости.

— И из братской могилы поднимать труднее?

— Это не братская могила, это переворошенное старое кладбище. Здесь легче, чем на братской могиле.

— Почему? — спросил он.

Я положила мачете рядом с банкой мази.

— Потому что на каждой могиле выполнялся ритуал, который привязывал мертвеца к отдельной могиле, так что больше шансов получить ответ от каждого.