— Ответ?

— Подъем из мертвых.

Он кивнул и положил на землю зловещее кривое лезвие. Как ятаган.

— Где ты это взял?

Он опустил голову, и я могла бы поспорить, что он покраснел. Только при луне это не было видно.

— У одного парня в колледже.

— А он где взял?

Ларри поглядел на меня с непритворным удивлением.

— Не знаю. А что?

Я покачала головой:

— Несколько претенциозно для обезглавливания кур или перерезания горла козе.

— Он мне по руке. — Ларри пожал плечами. — К тому же, — усмехнулся он, — выглядит круто.

Я снова покачала головой, но ничего не сказала. А мне в самом деле нужно мачете, чтобы рубить головы цыплятам? Нет, но если придется резать корову, то да.

Вы можете спросить, почему мы сегодня не привели корову? Да никто не продал ее Баярду. Он догадался сказать фермерам, зачем она нам нужна. Богобоязненный народ вполне мог бы продать корову, чтобы ее съели, но для подъема зомби — никогда. Чертовы предрассудки.

— Здесь самым свежим мертвецам не меньше двухсот лет? — спросил Ларри.

— Верно.

— И нам надо поднять не меньше трех таких трупов в достаточно хорошей кондиции, чтобы они ответили на вопросы.

— Таков план, — ответила я.

— А мы это сможем?

Я улыбнулась:

— Таков план.

Он широко раскрыл глаза:

— Черт возьми, ты тоже не знаешь, сможем ли мы? — Его голос упал до взволнованного шепота.

— Мы поднимали по три зомби за ночь каждую ночь. Просто мы это делаем спина к спине.

— Не каждую ночь мы поднимаем по три двухсотлетних зомби.

— Верно, но теория одна и та же.

— Теория? — Он покачал головой. — Когда ты начинаешь говорить о теориях, я знаю, что дело плохо. Мы сможем?

Честным ответом было бы «нет», но более всего в этой работе твои возможности определяет уверенность в себе. Надо верить, что можешь. И потому было большое искушение солгать. Но я не стала. Между мной и Ларри лжи быть не должно.

— Я думаю, что сможем.

— Но наверняка ты не знаешь.

— Нет.

— Ну и ну, Анита!

— Перестань ворчать. Мы сможем.

— Но ты не уверена.

— Я не уверена, что мы до дому долетим, но все же сажусь в самолет.

— Это должно меня успокоить? — спросил он.

— Да.

— Не помогло.

— Прости, но ничего лучшего предложить не могу. Хочешь определенности — иди в бухгалтеры.

— У меня с математикой плохо.

— У меня тоже.

Он сделал глубокий вдох и медленный выдох.

— Ладно, начальник, как будем объединять силы?

Я рассказала.

— Четко, — сказал он. И больше не выглядел нервным. Он горел энтузиазмом. Пусть Ларри и хочет быть истребителем вампиров, но на самом деле он аниматор. Это не вопрос выбора профессии, это дар — или проклятие. Никто тебя не научит поднимать мертвых, если у тебя в крови нет этой силы. Интересная вещь — генетика: черные глаза, курчавые волосы, умение поднимать зомби.

— Чью мазь возьмем? — спросил Ларри.

— Мою.

Я когда-то дала Ларри рецепт мази и сообщила, какие ингредиенты смешивать: кладбищенскую плесень и прочее, но здесь есть простор для экспериментов. У каждого аниматора свой особый рецепт. Вы даже представить себе не можете, как пахла мазь Ларри. Для объединения сил мы брали одну и ту же мазь, так что взяли мою.

Насколько я знала, мы не обязаны были брать одну и ту же мазь, но я всего три раза объединяла силы. Дважды с человеком, который выучил меня на аниматора. И каждый раз мы брали одну и ту же мазь. Все три раза я служила фокусом, то есть я командовала. Что мне и по нраву, правда?

— А я могу быть фокусом? — спросил Ларри. — Не сейчас, а потом когда-нибудь?

— Если выпадет случай, попробуем, — сказала я.

На самом деле я не знала, есть ли у Ларри способность фокусировать. Мэнни, который меня учил, этого не мог. Очень мало кто из аниматоров это может. Те, кто может, редко пользуются доверием остальных, и потому с нами в эти игры не играют. Здесь надо в буквальном смысле слова делиться своей силой, и многие аниматоры на это не согласны. Есть теория, что можно насовсем присвоить себе чужую силу. Анимация рождается в клетках наших тел, она часть нашего существа. Дать ее украсть никто не хочет.

Я открыла мазь, и весенний воздух вдруг запах новогодней елкой. Я кладу много розмарина.

Мазь густа, воскообразна и всегда холодна на ощупь. Хлопья светящейся кладбищенской плесени смотрелись как закопанные светлячки. Я мазнула по лбу Ларри, по щекам. Он поднял футболку, чтобы я могла нанести мазь поверх сердца. Это легче было сказать, чем сделать, из-за ремней наплечной кобуры, но мы уже привыкли к пистолетам. Оба ножа и запасной пистолет я оставила в джипе. Я намазала кожу Ларри, чувствуя, как бьется сердце у меня под пальцами.