— Дай мне детали, и я попробую сыграть в Крескина, консультирующего по телефону.

— Мужчина, старше двадцати лет, без посмертного окоченения.

— Где находится тело?

— В его квартире.

— Как вы так быстро туда попали?

— Соседи услышали драку, позвонили в 911. Оттуда вызвали нас.

— Имя жертвы?

— Фредрик Майкл Саммерс, Фредди Саммерс.

— Есть старые укусы вампиров на теле? Зажившие укусы?

— Да, много. Похож на подушечку для иголок. Как ты узнала?

— Какое первое правило расследования убийств? — спросила я. — Проверь всех родных и близких. Если у него была любовница-вампир, то должны быть зажившие укусы. Чем дольше связь, тем их должно быть больше. Ни один вампир не может укусить жертву три раза в месяц, не рискуя убить ее и поднять вампиром. Иногда бывает, что у человека укусы разных вампиров, но тогда твой Фредди — вампироман. Проверь у соседей, много ли там народу шлялось по ночам.

— Мне и в голову не пришло, что вампир может быть среди чьих-то родных и близких.

— По закону, они люди. Это значит, у них и возлюбленные есть.

— Я посмотрю радиусы укусов, — сказал Дольф. — Если они подходят одному вампиру, значит, любовница, если разные — значит, наш мальчик развлекался с группами.

— Надейся, что это любовница. Если вамп один, мальчик еще может встать из мертвых.

— Вампы сейчас грамотные, знают, что надо перерезать горло или отрезать голову, — сказал он.

— Убийство не кажется спланированным. Может быть, преступление на почве страсти.

— Может быть. Фримонт там держит для тебя тела. Ждет не дождется твоей экспертизы.

— А как же.

— Анита, не доставай ее.

— Дольф, я не собираюсь ничего затевать.

— Веди себя вежливо.

— Всегда, — сказала я, выражая голосом полную готовность.

Он вздохнул.

— Постарайся не забывать, что дорожники могли никогда еще не видеть расчлененки.

Настала моя очередь вздыхать.

— Я буду хорошая, честное скаутское. Ты знаешь, куда ехать? — Я достала блокнот и ручку, заткнутую в его спиральное крепление. Они у меня в кармане комбинезона. Стала носить блокноты как раз на такой случай.

Он дал мне координаты, полученные от Фримонт.

— Если увидишь на месте преступления что-нибудь подозрительное, оставь все как есть, и я постараюсь кого-нибудь прислать. Если нет, осмотри жертву, сообщи дорожникам свое мнение, и пусть делают свою работу.

— Ты действительно думаешь, что Фримонт даст мне прикрыть ее лавочку и заставить ждать РГРПС?

Секундное молчание.

— Сделай что сможешь, Анита. И позвони, если мы сможем что-то сделать.

— Ладно.

— Ты на месте убийства справишься лучше многих моих знакомых копов.

Надо знать Дольфа, чтобы оценить такой комплимент. Он — полисмен до мозга костей.

— Спасибо, Дольф.

Это я сказала в глухую трубку. Дольф уже отключился. Он всегда так. Я нажала выключатель и постояла минуту.

Не нравилось мне находиться на незнакомой территории, с незнакомой полицией и наполовину съеденными жертвами. Присутствие Команды Призраков мне придавало легитимность, достаточно было сказать «Я в составе группы». У меня даже был нагрудный знак — не полицейский, но достаточно официального вида. Но это дома я могла притворяться, зная, что, если что, Дольф меня прикроет. А здесь, без поддержки, — дело другое.

Полицейским начисто отказывает чувство юмора, если при расследовании убийства под ногами путаются штатские. И мне трудно поставить это им в вину. Я на самом деле не штатская, но официального статуса у меня нет никакого. Надавить нечем. Может, действительно от нового закона будет польза.

Я мотнула головой. Теоретически я могла бы зайти в любой полицейский участок страны и потребовать помощи или вмешаться без приглашения в расследование любого дела. Теоретически. На практике копы проявили бы полное отсутствие восторга. Обрадовались бы мне, как мокрой собаке в холодную ночь. Что федеральные, что местные. И вообще лицензированных истребителей вампиров во всей стране на дюжину не наберется. Я могла бы назвать только восьмерых, и двое уже отошли от дел.

Почти все они специализируются на вампирах, а я — одна из немногих, кто может осматривать и другие виды жертв. Ходил слух о новом законе, относящемся ко всем противоестественным событиям. Тогда многие истребители вампиров останутся за бортом. Это знание передается неформально, от мастера к ученику. У меня диплом колледжа по противоестественной биологии, но это исключение, а не правило. Почти все одичавшие ликантропы, случайно озверевший тролль или другие бестии ликвидировались свободными охотниками за скальпами. Но новый закон не давал специальных полномочий этим охотникам. Истребители вампиров — большинство — работают строго в рамках закона. А может, у нас просто пресса получше.