Баярд вынырнул сзади, оправляя пиджак.

— Мистер Стирлинг, это Анита Блейк. Миз Блейк, это Раймонд Стирлинг.

Он продолжал стоять, глядя на меня несколько разочарованно. Женщина застыла с блокнотом и наставленным пером. Наверное, секретарша. У нее был встревоженный вид, будто очень важно было, чтобы мы понравились мистеру Стирлингу.

А мне постепенно становилось безразлично, понравимся мы ему или нет. «В чем проблема?» — хотелось мне спросить.

— Есть проблемы, мистер Стирлинг? — Вот что я спросила. Берт был бы доволен.

— Вы не такая, как я ожидал, миз Блейк.

— В каком отношении?

— Прежде всего хорошенькая. — Это не было комплиментом.

— И?..

Он жестом показал на мой наряд:

— Вы не одеты должным образом для работы.

— Ваша секретарша ходит на каблуках.

— Костюм миз Гаррисон — не ваша забота.

— А мой костюм — не ваша.

— Верно сказано, но вам будет очень трудно ходить по горам в таких туфлях.

— У меня в чемодане комбинезон и кроссовки.

— Не уверен, что мне нравится ваше отношение, миз Блейк.

— Уверена, что мне не нравится ваше.

Прорабу за его спиной стоило труда не улыбнуться. У него даже глаза заблестели. Миз Гаррисон слегка испугалась. Баярд пододвинулся поближе к Стирлингу, показывая, на чьей он стороне. Трус!

Ларри пододвинулся ко мне.

— Вы хотите получить эту работу, миз Блейк?

— Не настолько, чтобы о ней горевать, если что.

Миз Гаррисон будто проглотила жука. Большого, противного и шевелящегося. Наверное, я не поняла, что мне надо было упасть к ногам босса и вознести молитву.

Прораб закашлялся, прикрывая рот рукой. Стирлинг глянул на него и снова повернулся ко мне.

— Вы всегда ведете себя так нагло? — спросил он.

Я вздохнула:

— Я бы предпочла слово «уверенно», но знаете, что я вам скажу? Я согласна снизить тон, если вы сделаете то же.

— Я очень сожалею, мистер Стирлинг, — начал Баярд. — Я приношу извинения. Я понятия не имел…

— Заткнись, Лайонел, — бросил Стирлинг.

Лайонел заткнулся.

Стирлинг глядел на меня своими светло-серыми глазами. Потом кивнул.

— Согласен, миз Блейк, — улыбнулся он. — Я сбавлю тон.

— Отлично, — ответила я.

— Хорошо, миз Блейк, давайте поднимемся наверх и посмотрим, так ли вы на самом деле хорошо знаете свое дело, как вам кажется.

— Кладбище я осмотреть могу, но до полной темноты ничего другого не могу сделать.

Он нахмурился и посмотрел на Баярда:

— Лайонел?

В этом слове было достаточно жара. Гнев искал выхода. На меня он набрасываться перестал, но Лайонел был законной добычей.

— Я вам послал факсом рапорт, сэр, как только узнал, что миз Блейк не сможет помочь нам до темноты.

Молодец. Если не знаешь что делать — прикрой задницу бумагой.

Стирлинг злобно на него смотрел, у Баярда был извиняющийся вид, но позиция неуязвима — за бумажным щитом.

— Я позвонил Бо и велел ему привести всех, считая, что мы сможем сегодня что-нибудь сделать. — Взгляд Стирлинга не отрывался от Баярда, и Лайонел начал увядать. Видно, одного рапорта для защиты мало.

— Мистер Стирлинг, если я смогу поднять все кладбище в одну ночь — а это еще какое «если», — что, если все мертвецы — Бувье? Если это их семейное кладбище? Я так понимаю, что строительство придется остановить, а землю выкупать снова.

— Они не хотят продавать, — сказал Бо.

Стирлинг полыхнул на него взглядом. Прораб лишь слегка улыбнулся.

— Вы говорите, что весь проект накрывается, если это земля Бувье? — обратилась я к Баярду. — Этого вы мне не сказали, Лайонел.

— Вам не было необходимости это знать, — возразил Баярд.

— А почему они отказываются продавать землю за миллион долларов? — спросил Ларри. Хороший вопрос.

Стирлинг посмотрел так, будто Ларри только что соткался из воздуха. Очевидно, шестеркам говорить не полагалось.

— Магнус и Доркас Бувье владеют только рестораном под названием «Кровавые Кости». Он ничего не стоит. Почему они не хотят быть миллионерами — понятия не имею.

— «Кровавые Кости»? Странное название для ресторана, — заметил Ларри.

— Да уж, не то что «Приятного аппетита», — пожала плечами я и посмотрела на Стирлинга. Он был зол — только и всего. Я бы сама поставила миллион долларов, что он знает, почему вдруг Бувье не хотят продавать. Но на его лице это не отразилось. Он держал карты закрытыми, и прочесть их было невозможно.