— А ты собираешься изображать полисмена, Анита? — заинтересованно спросил Янош.

— Я не буду стоять и смотреть, как вы их станете мучить.

— Ты высокого о себе мнения, Анита. Уверена в себе — мне это нравится. Сломать сильного человека — это всегда более интересное развлечение. Слабаки плачут и хнычут, сопли размазывают, а вот сильные — они чуть ли не требуют, чтобы их терзали. — Он пошел ко мне крадучись, выставив паучью руку. — Ты хочешь, чтобы я тебя терзал?

Я помнила, что Жан-Клод предупреждал не пускать в ход оружие, но хрен с ним. Я потянулась к браунингу.

Жан-Клод внезапно оказался рядом, держа Яноша за руку. Янош был ошеломлен. Честно говоря, я тоже. Я не видела, чтобы он двинулся, и Янош, очевидно, тоже. Значит, ловкий фокус.

Я убрала руку от пистолета, хотя точно знала, что с ним чувствовала бы себя лучше. Но целью сегодняшнего упражнения было не почувствовать себя лучше, а остаться в живых.

— Никому из нас не причинят вреда — такое было обещание, — сказал Жан-Клод.

Янош высвободился из хватки Жан-Клода медленно, почти лениво, будто наслаждался ситуацией.

— Если Серефина что-то обещает, она держит слово.

— Зачем тогда здесь эти женщины?

— Эти двое, — Янош показал на нас с Ларри, — действительно бросятся на защиту двух незнакомых людей?

Он говорил с удивлением, но удивлением приятным.

— К сожалению, да.

— А если они полезут в драку, ты встанешь на ее защиту?

— Если придется.

Янош улыбнулся, и кожа его натянулась, пытаясь не дать вылезти костям.

— Великолепно!

Спина Жан-Клода дрогнула, будто его застали врасплох. Я просто ничего не понимала.

— Эти две женщины вошли в наш дом добровольно. Они знали, кто мы, и согласились нас поразвлечь.

Я поглядела на вторую из девушек:

— Это правда?

Охранница-вампирша слегка тронула ее за плечо, но этого было достаточно.

— Мы пришли добровольно, но мы не знали…

Вампирша слегка сжала пальцы, и лицо девушки исказилось от боли, но она не издала ни звука.

— Они пришли сюда добровольно, и они в дееспособном возрасте, — сказал Янош.

— И что теперь будет? — спросила я.

— Айви, пристегни вот эту к той цепи. — Янош показал на кольца с меховой подкладкой слева от двери.

Айви и Брюс подхватили девушку, подняли на ноги и потащили к стене.

— Поверни ее спиной к комнате, пожалуйста.

Я шагнула к Жан-Клоду и прошептала, хотя и знала, что меня все равно услышат:

— Мне это не нравится.

— Мне тоже, ma petite.

— Мы можем этому помешать, не нарушая перемирия?

— Если они не причинят нам вреда непосредственно — нет.

— Что будет, если я нарушу перемирие?

— Нас скорее всего убьют.

В комнате пять вампиров, и три из них старше Жан-Клода. Мы наверняка погибнем. Черт!

Блондинка отбивалась и рыдала, пытаясь вырвать руки, пока вампиры приковывали ее к стене. Она тянула руки с такой силой, что, если бы не мех, ободрала бы себе запястья.

Из боковой двери в комнату вышла женщина. Высокая, выше Жан-Клода. Кожа цвета кофе с двойной порцией сливок. Темные волосы спадают до пояса прямыми тонкими прядями. Черное кожаное бикини, оставлявшее очень мало простора воображению. Женщина вошла широким шагом, на каблуках, очень по-человечески. Но она не была человеком.

— Кисса! — сказал Жан-Клод. — Ты все еще при Серефине? — Он был удивлен.

— Не всем так везет, как тебе.

Голос женщины был медовой густоты. В воздухе запахло пряностями, и я поняла, что это либо ее духи, либо иллюзия.

Лицо с высокими скулами было без косметики, и все же она была красива — хотя я подумала, на что бы она была похожа, если бы не затмевала мне разум. Потому что ни один человек не мог бы излучать такую первобытную сексуальность, которая висела вокруг Киссы облаком.

— Мне жаль, что ты здесь, Кисса.

Она улыбнулась:

— Не жалей меня, Жан-Клод. Серефина обещала отдать мне тебя до того, как Янош изуродует твое прекрасное тело.

Шесть вампиров, четверо из них старше Жан-Клода. Шансы менялись не в нашу сторону.

— Вторую девицу приковать вон там, — показал Янош на такие же кольца справа от двери.

Девушка замотала головой:

— Не выйдет.

Она отказалась идти и отбивалась лучше, чем блондинка. Она бросилась на пол и каждый дюйм использовала не чтобы сопротивляться, а просто не идти.