— Тебе правда нравится?

— Да. Очень. Единственный минус — растерянность во взгляде: она тебе не идет… — ответил я, вернулся к своему креслу, поднял с пола дипломат и подошел с ним к «прабабке»: — Валентина Алексеевна, это вам от нас с мамой в знак благодарности за исцеление и этот шедевр.

Целительница нехотя потянулась к ручке, потом посмотрела на меня расширенными глазами, цапнула дипломат, рухнула на колени прямо там, где стояла, дрожащими руками положила «подарок» на пол, осторожно подняла верхнюю крышку, увидела четыре вожделенные шкатулочки и сладострастно застонала:

— Нэцкэ Шоичи Сакураи! Четыре штуки!! Обалдеть!!!

— Все, мы ее потеряли… — с улыбкой сообщил я матушке, непонимающе уставившейся на личную целительницу Императрицы-Матери.

Ну да, в тот момент Шахова, стоящая в коленно-локтевой позе и ласково поглаживающая подушечками пальцев одну крышку резной шкатулочки за другой, выглядела… хм… незабываемо. Но подначивать «старушку» я и не подумал — перевел взгляд на Незаменимую и озадачил уже ее:

— Наша благодарность ТЕБЕ «прилетит» сегодня в районе десяти утра, так что до этого времени тебе придется покуковать тут, в Флигеле Мятущихся Душ. Но до десяти еще уйма времени, поэтому организуй маме, пожалуйста, какой-нибудь свитер или спортивный верх.

— Сейчас, мой господин! — протараторила Замятина и исчезла. А через считанные мгновения вернулась из крошечной смежной комнатки, в которой обычно переодевалась, и вручила родительнице новую, все еще запечатанную светло-розовую водолазку.

— Надеваем и вперед! — скомандовал я, подождал, пока мама оденется, и задал вопрос, в ответе на который нисколько не сомневался: — Кстати, Валь, что у вашей пациентки с состоянием вестибулярки, дыхательной системы и тонусом мышц?

— Замахиваться на «пятерочку», пожалуй, рановато, но километра два в среднем темпе пробежит только в путь!

— Замечательно. Тогда следуйте за мной.

— А Валентина Алексеевна? — спросила «пациентка».

— Ей сейчас не до нас: она вот-вот увидит первое новое нэцкэ! — мягко улыбнулся я и вышел в коридор.

В этот раз до лифта шел, никуда не торопясь, так как понимал, что маме, еще ни разу не выходившей из медблока, интересно разглядывать обстановку, коллекцию картин и фантастически красивый паркетный пол. Но до фойе было рукой подать, так что в какой-то момент мы все-таки вошли в кабинку, и я смог ткнуть в нужный сенсор. Пока спускались вниз, усиленно давил улыбку, лезущую на лицо. А когда дверцы поползли в стороны, сдвинулся к стене и повернулся к родительнице:

— Мам, выходишь первая и смотришь во все глаза на девять часов — там стоит мой подарок на твое выздоровление.

— В гараже? — удивленно спросила она, сделала три шага вперед и охнула: — «Егерь»?! Новый?!! Миш, ты одурел?!!!

— «Родственницы» российских физиков-Молниевиков на помойках не ездят! — хохотнул я и легонечко подтолкнул ее к подарку. — Кстати, машина открыта, а ключ-карта лежит на пассажирском сидении.

— Сынок, эта машина стоит, как самолет!

— Мам, я ее уже купил…

Этот аргумент сработал, и родительница рванула к внедорожнику своей мечты.

Сначала обошла по кругу, хотя только при мне раз пятнадцать изучала трехмерную голограмму этой модели и наверняка могла по памяти описать любую отдельно взятую деталь кузова. Потом осторожно потянула на себя водительскую дверь, заглянула в салон и ласково провела ладонью по светло-серому кожаному сидению. Насладившись этими тактильными ощущениями, дотронулась до руля. А когда убедилась, что и он существует, а не чудится, решилась и запрыгнула в кресло.

— Все, на ближайшие полчаса ее, считай, что нет… — грустно улыбнулся я и воочию увидел кусочек не такого уж и далекого прошлого:

«Мама Снежа, скажи, почему мать-и-мачеха только что прикатила домой на новеньком 'Континенте», а ты пользуешься только разъездными машинами?! — гневно восклицает Славка, только что ворвавшийся в нашу гостиную и остановившийся в дверном проеме.

Матушка встает с дивана, по дороге к двери ласково взъерошивает брату волосы, захлопывает створку, блокирует замок и, развернувшись на месте, пожимает плечами:

— Твоя родная мать — законная жена твоего батюшки, уже родившая ему тебя и трех дочерей. А еще она — потомственная аристократка пусть из не самого влиятельного, но княжеского рода…

— Да, но батюшка тебя ЛЮБИТ, а ее ТЕРПИТ!!! — взрывается Славка и сразу же оказывается в объятиях Ясного Солнышка Рарогов:

— Сынок, если мать-и-мачеха услышит эти слова, то любить вам с батюшкой станет некого.

— Ты… ведь шутишь, правда?! — с надеждой выдыхает он, поднимает голову и ловит ее взгляд.