— Петр Кириллович, не в обиду будет сказано, но со свободным временем у меня полный швах: все будни заняты учебой, тренировками и медитациями, а большая часть выходных — делами рода и решением накопившихся личных проблем. Поэтому все оставшееся время я предпочитаю проводить с близкими друзьями и подругами. Да, вполне возможно, что когда-нибудь удастся где-нибудь посидеть, но точно не до конца учебного года…

Такой ответ его, естественно, не обрадовал, но возобновлять только что завершенный конфликт он не захотел — поблагодарил меня за великодушие и прямоту, еще раз извинился перед моей компанией, пожелал нам хорошего дня и куда-то свалил…

…С первой и до последней минуты первого урока мои одноклассники усиленно нарывались на замечания преподавателя новейшей истории, но не отрывались от коммов. А еще постреливали взглядами в мою сторону и о чем-то перешептывались с соседями. Меня это нисколько не удивляло, ведь во всех каналах МДР лицея обсуждалась новость дня — мое примирение с Дашковым и его свитой. А вот напрягать — напрягало, так как некоторые комментарии «экспертов по всему и вся» вызывали желание сорваться с урока, найти этих болтунов и забить ногами до полусмерти. Но Петр Кириллович со товарищи оказался шустрее — за последние десять минут урока «виртуально» вызвал на дуэль то ли восемнадцать, то ли девятнадцать человек — а я не хотел выступать с ним единым фронтом, так что сделал вид, что злословие меня не колышет.

Впрочем, на перемене пришлось сломать челюсть Пете Жемчужникову, невесть с чего забывшему о наших «договоренностях» и распустившему язык. Зато потом наступила тишь, гладь да божья благодать — пока мы неспешно шествовали к кабинету физики, парни, попадавшиеся навстречу, либо мило улыбались, либо демонстрировали нейтралитет. Ну, а девушек, периодически предпринимавших попытки «войти в ближний бой» или, хотя бы, «поманить» выдающимися достопримечательностями, осаживали, отсекали или остужали Наоки, Эиру и Лиджуан. Кстати, две первые как-то сортировали «атакующих», поэтому большую часть «посылали» достаточно мягко, а над «избранными» еще и глумились, ненавязчиво демонстрируя близость ко мне-любимому.

Ну да, моментами перегибали палку, прижимаясь упругими бюстами, но я чувствовал, что они развлекаются, вот и не мешал. А еще самым краешком сознания наслаждался этими прикосновениями, но через «подушку» из фокуса внимания на «петлях». Из-за чего дал волю фантазии всего пару раз.

Второй урок прошел достаточно спокойно. И пусть ко мне и Лиджуан безостановочно цеплялся преподаватель, настроения это не испортило. А две честно заслуженные десятки даже немного улучшили. Впрочем, самое веселье началось сразу после звонка на перемену: мне позвонила Валентина и на пару с матушкой высказала свое «фи». В смысле, потребовала объяснить, почему я не предупредил родительницу о предстоящем принятии в род Шаховых, а ее — о планируемом вручения патента на потомственное дворянство.

— Так, я не понял, что именно вам не понравилось, церемонии или их результаты? — ехидно полюбопытствовал я, был вынужден выслушать два почти одинаковых крика души и ответил на второй, более многоплановый:

— С личностью, проводившей церемонии, вы уже знакомы, она оценивает людей не по одежде, а по поступкам, а все полученное честно заслужено. Так что перестаем страдать, вспоминаем о следующем пункте боевого приказа и начинаем шевелиться…

Начали. То есть, в начале третьего урока прислали новые установочные матушки и ее банковские реквизиты. Я сразу же отправил Светлане Романовне Шаховой миллион золотых рублей, а через полминуты, получив сообщение с ее любимым вопросом «Племяш, ты одурел?!», ответил мультяшным мелким здоровячком, виновато разводящим руками. И… не смог не поиздеваться:

«Только не трать все сразу, а то источника постоянного дохода у нас пока еще нет…»

Тут в мои мечты ворвалась суровая реальность и насмешливым голосом Лисицыной поинтересовалась, не сообщу ли я классу, что именно заставило меня так нежно улыбаться.

Я попробовал отшутиться, но Марина Викторовна прервала реально веселый монолог и выкатила ультиматум:

— В стихотворной форме, пожалуйста. А то у нас, знаете ли, урок русской литературы! Кстати, у вас десять минут, ибо я изнываю от любопытства.

— Как скажете… — усмехнулся я, демонстративно выставил таймер на часах, сел за стол и ненадолго «отключился». А через девять минут сорок пять секунд снова встал, дождался тишины и поймал взгляд вредной учительницы:

— На улице — весна, девицы краше солнца,

что в этот ясный день так радует народ,

и красота их… лиц хоть турков, хоть японцев,

хоть русских пареньков по полной проберет.

Да, проберет. Но там, под небом, синим-синим,

рождающим восторг и жажду сильных чувств…

…Но мы не ТАМ, а ТУТ. Где время, как резина,

и… ваш холодный взгляд: «Не время для безумств!»

Глава 7

Часть 1

23 марта 850 г. от ОВД.

…В китайском посольстве мы провели чуть менее сорока минут, так что уже без четверти четыре загрузились в свои машины и выехали с территории очень немаленького поместья. Конференцсвязь организовали еще до начала движения, но первую осмысленную фразу я услышал только на аллее Штабс-капитана Корнеева. От Леньки, к которому, наконец, вернулся дар речи: