Оказалось, что куда-то пропал день.

Юлька считала, загибая пальцы: вылетели утром. Значит, должен быть вечер. А здесь опять утро… Только завтрашнего дня.

Дурацкие часовые пояса! Голова кругом. А главное — и ночь пропала. Ее просто не было…

А глаза слипаются, и в голове шумит…

Они пили коньяк до самого Хабаровска, в котором ждали пересадку на другой самолет, и девушка в аэропорту так смешно объявляла вместо «пятьдесят» — «полста»…

— Рейс полста один…

За это и выпили последние «полста» граммов…

— Нечего раскисать! — ворвался к ней в номер Костя. — Пойдем на телестудию!

Юлька моментально вскочила. Конечно, лучше начать сразу, не откладывая, и закончить все побыстрее. И в Москву… к Венечке.

Полдня они провели на местной студии, до хрипоты обговаривая состав группы и график съемок.

Выехать решили завтра же. Хорошо, что дальне восточники оказались ребятами компанейскими и легкими на подъем.

А с каким восторгом они смотрели на представителей самого ОРТ»!

Юльке это безумно польстило.

После решения рабочих вопросов московских гостей торжественно завели в комнату с щедро накрытым длинным столом. Увидев белеющие между салатами горлышки водочных бутылок, Юлька обреченно вздохнула. А Костя с воодушевлением потер руки и просиял. Бочка бездонная!

Товарищеский обед плавно перетек в ужин, и поздно вечером теплой веселой компанией они отправились осматривать город.

Россыпь огней на рейде, свежий порывистый ветер с залива, узкая изогнутая бухта Золотой Рог… Улицы, то резко ныряющие вниз, то взмывающие почти вертикально, взбегая на сопки.

— Открыт закрытый порт Владивосток! — горланил Костя.

А все дружно подхватывали:

— Париж открыт, но мне туда не надо!

Местные называли свой город ласково, как мальчика или любимого мужчину: Владик. И с пафосом цитировал ленинскую фразу, увековеченную рядом с железнодорожным вокзалом:

«Владивосток далеко, но ведь город он нашенский!»

И, по-Юлькиному глубокому убеждению, Ленин никогда и ничего не говорил лучше и точнее.

Когда после долгих провожаний, петляний по улицам и заверений в искренней дружбе Юлька наконец добралась до номера, глаза уже совсем не смотрели — сплошная туманная пелена…

«Надо позвонить Квенти…» — успела подумать она и тут же провалилась в глубокий сон, едва успев упасть на кровать, даже не раздевшись.

Только смежила веки, а уже кто-то бесцеремонно трясет за плечо. И солнечный свет заливает номер.

— Вставай, проснись, кудрявая!

Костя, как обычно, бодр и весел.

— Сколько времени?

— Уже десять, дорогуша. Мы опаздываем. Собирай манатки.

— Я не распаковывала.

Юлька хлопала заспанными глазами, лихорадочно соображая, который час в Москве? Шесть вечера? Или два часа ночи?

— Два часа, — развеял ее сомнения Костя. — Мы же теперь живем с опережением.

Юлька плеснула в лицо водой и, пока Костя стаскивал вещи вниз, к японскому микроавтобусу, быстро набрала межгород.

У Квентина в «люксе» никто не брал трубку. Только длинные гудки…

Спит? Или?… Чем еще можно заниматься в такое время?! Тогда пейджер! Но междугородная связь никак не хотела соединяться с московским коммутатором. Чей-то невыразительный противный голос механически бубнил после первых же цифр:

— Неправильно набран номер…

Придется позвонить позже. Венечка просыпается в семь. Значит, по-Юлькиному это будет три часа дня…

— Юлька, в машину! — вихрем ворвался Костя, волоча последний кофр. — Номера я забронировал, сдай ключи администратору.

И правда кот Матроскин, на все руки мастер.

Заботливая хлопотунья Валечка, отправленная с ними в качестве помрежа, едва автобус тронулся, принялась распаковывать баночки-скляночки, по-домашнему ароматные и аппетитные…

— Поешьте, ребята, поешьте. Вы же не завтракали.

— Ага, — легко согласился Костя, не заставляя себя долго упрашивать.

А у Юльки после вчерашнего сумасшедшею дня кусок в горло не лез. Она едва ковырнула вилкой странную студенистую массу.