«Что это со мной? — со страхом думала она, прижавшись лбом к холодной каменной стене и подавляя тошнотный комок. — Никогда такого не было… Проклятый спирт. В жизни больше не буду ничего пить!»

Поужинать удалось в столовой Дома радио.

Хотя Костя и считал это место недостаточно шикарным для «замаливания своих грехов», зато Юлька с удовольствием лопала общепитовский бифштекс с сероватой горкой картофельного пюре и так божественно пахнувшей обычной тушеной капустой…

В бухте Золотой Рог зажглись огоньки стоящих на рейде кораблей, и она и вправду стала золотой.

Юлька села к телефону и посмотрела на часы.

«Ну что, любимый, у тебя уже утро? Нет, день в разгаре… Тот самый день, который у нас уже подошел к концу… Так странно… Я живу, словно бегу с тобой наперегонки, и все время опережаю… Или, наоборот, не могу догнать…»

Связь была ясной, без помех. И с Москвой удалось соединиться сразу же. И тотчас в номере «Метрополя» сняли трубку.

— Квентин, милый, это я!

— Вы ошиблись номером, — ответил незнакомый мужской голос.

— Простите, это «Метрополь»? — недоуменно спросила Юлька.

— Совершенно верно.

— Пятьсот шестнадцатый?

— Именно.

— Все правильно… Мне нужен Квентин Джефферсон…

— Девушка, — строго ответил мужчина. — Не надо сюда звонить. Я в ваших услугах не нуждаюсь.

— Вы не так поняли! — вспыхнула Юлька. — Как мне узнать…

— Позвоните дежурной по этажу.

— Пятьсот шестнадцатый? Джефферсон? — дежурная помедлила минутку и сообщила: — Выехал.

Юлька опешила.

— Как выехал? Куда?

— Домой, наверное, — безразлично ответила та. — Броню снял, номер сдал.

— А когда?

— Сегодня утром.

Юлька медленно положила трубку на рычаг.

Он ее не дождался… Что же произошло? Ведь Квентин собирался остаться еще на две недели…

А впрочем, все просто… Он забыл ее. Как говорится, с глаз долой — из сердца вон…

Но этого не может быть! После всего, что у них было, после всех слов, которые он ей говорил…

Неужели Юлька была для него просто развлечением? Удобной русской пассией на время командировки…

Она удивилась своему бесчувствию. Почему-то нет слез. В груди застыл ледяной осколок, как будто Снежная Королева метнула в нее свое разбитое зеркало…

Ни боли, ни обиды… только оглушающая пустота…

Сказка окончилась. Остаются будни. И все будет идти так же, как до ее встречи с Квентином. Ведь ничего не изменилось…

Нет, изменилось! Она впервые влюбилась по-настоящему, так, что весь мир вместился для нее в одном-единственном человеке. И без него теперь все перестает существовать, теряет смысл…

Внешне Юлька держалась совершенно так же, как и раньше. Улыбалась в ответ на шутки, обсуждала план съемок. Но сама понимала, что ведет себя, как автоматический робот. Просто выполняет заданную программу…

Рано утром они погрузились на рыбацкий сейнер и вышли в открытое море. Но ни белые гребешки волн за кормой, ни горланящие чайки, ни бьющий в лицо просоленный ветер не вызывали в душе восторга.

Юлька мечтала об этой съемке, специально припасла ее «на закуску», ей так хотелось полной грудью вдохнуть пьянящий запах океанских просторов, почувствовать себя настоящим морским волком…

А теперь она шагнула на палубу, равнодушно обвела взглядом скрученные в кольца просмоленные канаты, огромную нейлоновую сеть, стальной подъемник. И только отметила профессиональным сухим взглядом, с какой точки это все будет смотреться наиболее романтично…

Ждали улова. По рации передали, что косяк ушел левее, и капитан велел развернуться и пуститься за ним.

Качка усиливалась. Волны становились все выше, и сейнер то взмывал на верхушку волны, то резко ухал вниз, так что дух захватывало, а желудок по инерции подскакивал к самому горлу…

Наконец пеленгатор засек движущийся под днищем косяк, и огромная сеть полетела за борт…

— Порядок! Можно снимать? — потер руки Костя. — Зовите Юльку.

Но Юлька уже находилась в полной прострации.

Она нашла пустую каюту и, не спрашиваясь, легла на железную, подвешенную наподобие люльки койку.

Вверх — вниз, вверх — вниз… раскачивались гигантские качели.

И от противного запаха рыбы и водорослей хотелось зажать пальцами нос и вообще больше никогда не дышать.