Одна деталь заставила его громко сглотнуть. Его собственная фотография.

Только она была прикреплена не одной, а двумя кнопками.

И вколоты они были не в уголки фотографии, как у всех остальных.

Они были воткнуты прямо ему в глаза.

Лили схватила Юго за руку и оттащила назад.

– Давай-ка свалим отсюда поживее.

Но он застыл на месте. Перед фотографиями. Что за игру затеял Страфа? И почему выбрал именно его?

– Я хочу с ним встретиться, – объявил Юго.

Он высвободился, направился к двустворчатым раздвижным дверям в кирпичной стене и распахнул их.

– Люциен Страфа? – громко позвал он, когда Лили подошла к нему.

Они находились под башней, в самом центре усадьбы, в комнате, едва освещенной единственным узким отверстием над площадкой верхнего этажа. Трещиной в витраже с изображением Марсельского Таро [36] . Пурпурно-багровые лучи падали на ступени Г-образной внушительной лестницы.

Юго осознал, что стоит посреди музея. Музея Страфа. Потрепанные афиши. Повсюду предметы в стеклянных витринах. Латунные шкатулки, пальцевые наручники, подставки с рядами ножей, несколько безупречных костюмов, в основном смокинги, и даже гильотина, впечатляющая своим острым лезвием, которое посверкивало даже при тусклом свете. Загипнотизированный этой историей магии, Юго переходил от экспоната к экспонату – без табличек, без объяснений, что лишь усиливало работу воображения, стремящегося понять, что это за предметы и какую тайну они хранят. Он наткнулся на кадильную свечу на деревянной подставке – почти полностью догорев, она еще дымилась.

– Тут кто-то был недавно, – сообщил он.

И изменился в лице, когда понял, что перед ним не свеча, а голова. Совсем крошечная. Человеческое лицо из ароматического воска, и на мгновение его сердце учащенно забилось, когда ему показалось, что он узнал себя. Нет, это просто какой-то человек, это не я, такого быть не может. Теперь голова на две трети превратилась в спрессованный пепел, от первого же дуновения ветерка черты лица исказятся.

– Жуть, – пробормотал он.

Каким же надо быть психом, чтобы заказывать свечи в форме лица? А ты сам как думаешь? Вкупе с гобеленом в гостиной…

– Ты знала о существовании этой коллекции? – спросил он.

Лили топталась рядом, не менее потрясенная.

– Нет, не знала.

В центре стояло нечто наподобие кафедры, покрытой кружевной салфеткой с гербом Страфа, его переплетенными инициалами. Юго наклонился, чтобы рассмотреть какую-то деталь, и заметил несколько темных пятен. Кровь? Неудачно завершенный трюк? Или это сделано намеренно?

Обернувшись, он увидел книжный шкаф, занимающий целую стену. Большинство книг – старинные, в переплетах из дубленой кожи с тиснеными золотыми буквами. Другие выглядели настолько древними, что невозможно было даже разобрать название. В центре, в закрытой витрине, хранились пять гримуаров. Юго прижался носом к стеклу и словно почувствовал запах чернил, бумаги, пыли и кожи. Он с трудом расшифровал названия того, что составляло основу собрания Страфа. «De Vermis Mysteriis». «Cthaat Aquadingen». «Unaus-sprechlichen Kulten». «Liber Ivonis». На всех языках. Последний был самым трудным для понимания… Узкие готические буквы… «Necronomicon» [37] . Святотатственные сочинения. Некоторые из этих названий Юго знал. Подростком он прошел через увлечение эзотерикой, когда со спиритической доской или простым листом бумаги они с друзьями собирались на чердаке в доме одной из их бабушек, чтобы вызвать духов умерших. Они изучали соответствующую литературу и часами спорили, пытаясь убедить себя, что призраки существуют, а одна из девушек, чье имя он не мог вспомнить, Лидия, или Лилиана, или что-то в этом духе, рассказывала им все, что ей было известно, – она была кладезем оккультных знаний. Она часто говорила о «проклятых книгах». Самой редкой и опасной из них была «Книга мертвых», «Некрономикон».

Страфа доверял этим рассказам не меньше, чем девушка с почти стершимся из памяти именем. Но у него имелись средства, чтобы приобрести понравившиеся ему сочинения. Были ли они подлинниками? Источником его легендарных способностей? Юго усмехнулся, вспомнив, что в семидесятые годы говорили о Страфа в прессе.

Из ниоткуда, словно отразившись от витрин, раздался сиплый, глухой, едва различимый голос:

– Большинство моих фокусов делались без использования каких бы то ни было предметов. Но ведь нельзя же показывать пустоту?

Юго и Лили вздрогнули и принялись озираться в поисках источника голоса. Но, кроме них, в комнате никого не было.

– Для настоящих, самых эффектных фокусов ничего не требуется, – добавил голос.

Он доносился с потолка, такой скрипучий, будто к ним обращался говорящий ворон. Где этот человек? Юго вглядывался в полумрак: выставленные устройства и приборы создавали множество обманчивых теней. Но человеческой фигуры среди них он не видел.

– Здесь мало кто бывал, – сурово добавил голос.