– Что ты несешь?

– Днем я слышал его, это был он, его голос, никаких сомнений. Клянусь жизнью, это он.

– Но невоз…

– Что Деприжан солгал нам? А почему бы и нет? Тебе все же не кажется странным, что Алиса сбежала вот так, не оставив даже записки?

– Кажется, но у нее был непрушный день.

– А если тут что-то другое? Что-то действительно серьезное? У тебя есть номер ее мобильника?

– Нет, здесь он был без надобности, мы и так постоянно виделись.

– Я согласен, что строить такие предположения на основе одного только голоса – это чересчур, но, прошу тебя, поверь мне.

– Юго, Филиппу Деприжану по меньшей мере шестьдесят пять лет. Он совершенно хилый и к тому же слепой как крот – ни на секунду не могу себе представить, чтобы он мог потягаться с такой девушкой, как Алиса.

– Возможно, не он сам, не напрямую, но в любом случае он что-то знает или кого-то покрывает.

Лили было трудно принять такую гипотезу, поэтому Юго привел другой аргумент:

– Мне даже кажется, что он не замешан в этом и его самого обманули. И у меня есть план, как это выяснить.

– Теперь ты меня пугаешь. Что у тебя на уме?

У выхода из Материнского корабля раздался громовой хохот Тика и Така, и Юго оттащил Лили в сторону.

– Пригласишь меня к себе на ночь? – спросил он. – Я бы хотел объяснить все подробно.

Лили потерла глаза и щеки:

– Не сердись, но я не в состоянии.

– Никакого секса, клянусь.

– Тогда никакого смысла.

Ее колкость задела Юго, хотя он и понимал, что это было сказано в шутку. Несмотря на усталость, Лили попыталась изобразить на лице нежность.

– Ты мне не веришь, да? – догадался он.

– Почему же, ведь… должно же быть какое-то объяснение, если только…

– А что, если я прав?

Лили открыла рот, чтобы ответить, но не издала ни звука. Она озиралась вокруг в поисках нужных слов и наконец удрученно вздохнула:

– Прости, я совершенно измочалена. Не собираешься же ты провести бессонную ночь и обсуждать это до утра?

Он прекрасно видел, что она ему не верит и в глубине души надеется, что к утру все рассосется. Что он придет в себя. Ты ошибаешься, я знаю, что я прав. Ее покрасневшие глаза были обведены темными кругами. Понимая, что не стоит настаивать, Юго согласился. И поцеловал ее в уголок губ.

– Тогда до завтра. Ты будешь мне нужна.

Она кивнула:

– Не сердись на меня, Юго. Я просто мертвая.

В это воскресенье Юго проснулся поздно, но лучше бы он вообще не просыпался.

Он поджарил два ломтика хлеба и выпил чашку кофе, потом залез под душ и оделся. Никаких вестей от Лили, и он по-прежнему не мог с ней связаться. Все-таки век мобильных телефонов имеет свои преимущества.

Когда Юго спустился в столовую, чтобы взглянуть, что происходит, он сразу понял: что-то случилось. В углу, свернувшись калачиком, плакала Джина. Эксхел стоял у окна, прислонившись лбом к стеклу. Арман и Поло уткнулись лицами друг другу в шею, явно ища утешения. Даже Мерлен не мог скрыть своего потрясения.

Юго спросил, что произошло, но не получил ответа. Все были растеряны. Тогда он догадался сам. Он принялся бегать по коридорам и звать ее. Он бросался к каждой двери, выкрикивая ее имя. Там должны были собраться люди или что-то указывало бы, где именно это случилось, но Юго был не в состоянии спокойно проанализировать ситуацию и метался по всем коридорам корпуса В, этаж за этажом, боясь войти в корпус Г. Заметив, что все столпились перед открытой дверью какой-то квартиры, он отпрянул. Вытянув руки, Адель пыталась преградить ему путь, но Юго ее оттолкнул. Он хотел увидеть. Только так он мог в это поверить. Представить это невозможно. Это вообще невозможно.

И все же каждый шаг по направлению к этой комнате приближал его к зрелищу, которому предстояло сломить его дух. Каждое биенье сердца было последним всплеском беззаботности – то, что его ожидало, будет мучить Юго всю оставшуюся жизнь.

На пороге, поддерживая Людовика, который ловил ртом воздух, стоял бледный как полотно А. С. Старина Макс сидел в углу коридора, скрестив руки, и оплакивал то, чего никогда не сможет забыть.

Юго вошел и оказался лицом к лицу с невозмутимым Деприжаном. Директор покачал головой, но это не помешало Юго переступить порог спальни.

Лили лежала на кровати, широко раскинув руки. В смерти она была так же прекрасна, как и в жизни.

За исключением глаз. Пустых.

Пустые багровые глазницы плакали кровавыми слезами.

А глазные яблоки были прибиты к стене над кроватью.

Поблескивали два гвоздя, воткнутые в стекловидное тело.

Юго плеснул себе в лицо водой. Захлебнулся ею.

Как можно холоднее. Чтобы стереть из памяти ужасное зрелище, которое ему привиделось. Лили. Пусть кошмар рассеется. Все показалось ему настолько реальным.