Шрифт:
Потому что, хотя я и была заперта…
… они не были заперты.
Глава 8
На следующее утро я проснулась рано — не потому, что в комнату заглянуло солнце, а по привычке.
Я работала в кафе отца шесть дней в неделю, и только в воскресенье утром из-за мессы у меня была возможность поспать подольше, поэтому я просыпалась в одно и то же время. Это не зависело от того, когда я легла и сколько спала.
Но я должна была признать, что кровать была мечтой… как будто плывешь на облаке.
Я перевернулась на бок и впервые за много лет подумала о том, чтобы еще поспать…
И тут я увидела это.
На стуле возле двери висело чужое платье.
Платье, которое, должно быть, кто-то повесил туда, пока я спала.
Я села в постели, резко очнувшись ото сна, как будто меня облили ледяной водой.
Представила, как Дарио стоял надо мной и смотрел, как я спала, и задрожала от страха…
Хотя что-то в этой фантазии заставляло меня краснеть.
На мне был только пеньюар, и одна из бретелек свалилась с плеча.
Что он увидел?
… И что бы он мог сделать, если бы не дал обещание отцу вчера вечером?
Я снова услышала его голос в своем сознании:
«Я даю тебе слово, что не лишу девственности твою дочь… пока она сама не попросит меня об этом».
Потом я вспомнила еще кое-что, сказанное им мне на ухо так, чтобы слышала только я:
«Ты БУДЕШЬ моей шлюхой. Но только моей… и ни чьей больше».
Я задрожала — и не только от страха.
Признаться, во мне было какое-то греховное желание, но я никогда не стала бы умолять его об этом.
Если он сдержит свое слово, то я буду в безопасности.
… если он сдержит свое слово.
Я встала с кровати и подошла к платью.
Оно было очень красивым — и скромным. Сшитое из голубого шелка, и, следовательно, слишком дорогое, чтобы купить его, я, возможно, выбрала бы его.
Но я не стала его надевать.
Не потерплю, чтобы он врывался в мою комнату посреди ночи и наблюдал за тем, как я спала…
И я не доставлю ему удовольствия сделать то, что он хотел.
Поэтому надела одно из платьев, которые принесла с собой, затем почистила зубы зубной щеткой, приготовленной для меня Филоменой.
Там же была и щетка для волос, и я постаралась привести в порядок свои непокорные локоны.
Я задумалась о том, чтобы принять душ, но в животе заурчало. Я не ела с полудня прошлого дня. Шок от убийства и всего, что произошло после него, притупил голод, но теперь аппетит вернулся с новой силой.
Я вздохнула и подошла к двери. Возможно, если я постучу в дверь, кто-нибудь придет и выпустит меня.
Чтобы убедиться в этом, подергала ручку двери.
И дверь распахнулась.
Я замерла от неожиданности… и тут же высунула голову.
В коридоре никого не было, поэтому я быстро надела сандалии и поспешила к лестнице.
В глубине дома слышались какие-то звуки, но в холле тоже никого не было.
Я подумала, не выскользнуть ли мне через парадную дверь и не броситься ли наутек, но тут же вспомнила, как велико поместье. Шансов убежать у меня не было, поэтому я просто последовала на звук голосов и вкусный запах пекущегося хлеба — пока не оказалась на кухне.
Там находилась женщина на несколько лет старше меня. Симпатичная, с короткой стрижкой, она напевала про себя, взбивая яйца в большой миске.
Я прочистила горло, чтобы дать знать о своем присутствии.
— Кхм…
Женщина оглянулась и вскрикнула. Затем прижала руку к груди и начала смеяться.
— О, синьорина, ты меня напугала!
— Простите…
— Не надо, не надо! Иди в постель и отдыхай — я сейчас же принесу тебе поесть!
Но я больше не хотела представлять себе Дарио в моей спальне.
А кухня — с ее старыми каменными стенами и современной техникой — успокаивала. Здесь я чувствовала себя как дома больше, чем в любом другом месте этого особняка.
Не говоря уже о том, что от запаха свежеиспеченного хлеба у меня перехватывало дыхание.
— Вы… не будете возражать, если я останусь?
Женщина снова засмеялась.
— Если хочешь — я бы не отказалась от кампании! Меня зовут Кэт — сокращенно от Катерины.
— Алессандра, — робко сказала я.
— Очень приятно! Что бы ты хотела съесть?