Хм, мощная женщина! Сильная и прямая! Она мне уже нравится. Такая не будет хитрить и плести интриги. Эта вмажет сама. Сразу. Уважаю.

Перед домом, на лужайке стоял крепкий дубовый стол, который спешно накрывали домовые эльфы в чистых, отглаженных наволочках с гербами Лонгботтомов. Здесь же, на лужайке, была песочница, в которой увлечённо что-то копал пухлый мальчик одного с Гарри возраста.

Лили отвела своего сына к Невиллу, а это скорее всего был именно он, познакомила их, что-то объяснила Гарри и оставила играть в песке. Один из домовых эльфов Лонгботтомов внимательно присматривал за юными волшебниками, так что можно было сильно не волноваться. Но все равно девушка расположилась за столом так, чтобы держать детей в поле зрения.

Пока мы шли, пока рассаживались, пока эльфы заканчивали накрывать на стол, женщина не проронила ни слова. Но вот все расположились, взяли по чашке чая и были готовы к разговору.

– Итак, это хорошо, что ты привела Гарри, – сказала хозяйка. – Невиллу нужно общение со сверстниками. Представь мне молодого человека. Его лицо мне кажется очень знакомым.

– Меня зовут Том Марволо Гонт, – не дожидаясь Лили, представился я сам.

– Гонт? – чуть приподняла бровь женщина. – Я слышала, что последний представитель этого Темного Рода гниёт в Азкабане.

– Это мой дядя – Морфин Гонт. Осужден за убийство моего отца, Тома Реддла. Я полукровка. Фамилию Гонт взял совсем недавно, когда Визенгамот признал за мной такое право. Раньше меня звали, как и отца – Том Реддл, – все так же отвечал я прямым взглядом на прямой взгляд.

– Реддл… знакомая фамилия. Как и ваше лицо. Вы учились в Хогвартсе? В каком году?

– В Хогвартсе. На Слизерине. С 37-ого по 44-ый, – ответил я.

– На девять лет старше меня? А не врешь ли ты мне, Красавчик? – сложила на груди руки Августа. – Я помню Реддла. Ты похож на него. Но Реддл был на полголовы ниже и таким телом, как у тебя, точно похвастать не мог. Он тоже был красавчиком, но стройным и болезненно бледным. Ты его сын?

– Нет. Не сын. А зелья, алхимия и ритуалы способны творить настоящие чудеса. А ещё физические тренировки, которыми многие волшебники пренебрегают.

– А ведь ты не врешь, – хмыкнула она. – Получается, тебе сейчас пятьдесят шесть? А этой вертихвостке двадцать два… Это даже не в два раза меньше, а почти в три… Ты педофил?

– Как-то не смотрел на себя с такой стороны, – хмыкнул я. – Но согласись, трудно найти женщину моего возраста, готовую и способную продолжить мой, как ты правильно заметила, практически пресекшийся Род. Женщина в пятьдесят шесть рожать уже не согласится, будь она хоть трижды волшебница.

– Пожалуй, – задумалась Августа. – Я бы с таким предложением точно послала к Дементорам, хоть мне и всего сорок семь. Рациональный подход к делу. Но всё равно: малолетка… Ветер в голове, шило в заднице, поговорить не о чем.

– Война, ребёнок и потеря мужа сильно ускоряют взросление, – заметил я.

– С этим трудно не согласиться, – поджала губы Августа и ещё раз оценивающе посмотрела на Лили. – Я смотрю, комплект зелий и для неё нашёлся? Помнится, в нашу прошлую встречу ты была заметно ниже, деточка.

– Здоровье жены – не та вещь, на которой стоит экономить, – ответил я.

– А ведь ты уже, деточка… – прищурилась Августа. – У меня глаз наметанный.

– Уже что? – напрягся я, не понимая, к чему клонит хозяйка.

– Беременна, Том, – усмехнулась она. – Твоя девчонка беременна.

– Вот как, – сказал я и потер виски. – Радостная новость. Спасибо.

– А теперь политесы в сторону, – стерла улыбку с лица она. – Зачем вы ко мне пришли? Явно не чаю попить, к которому до сих пор не притронулись.

– Я прилетел к тебе из Нью-Йорка, чтобы сказать, что не надо больше наёмников, – поставил локти на стол и сложил руки домиком, прислонив указательные пальцы к подбородку.

– Нью-Йорк… – взгляд Августы стал ещё более жестким и колючим, чем до этого. – Если ты здесь, то это значит одно: остаток суммы выплачивать мне незачем.

– И некому, – добавила Лили.

– Это подразумевалось, – поморщилась женщина. – Не встревай, детка, во взрослый разговор. Ты пришёл меня убить? – положила она на стол руку с палочкой в ней. Пальцы были расслаблены, древко палочки держали нежно, но при этом уверенно.

– Не стану лукавить: первая мысль была именно такая, когда я узнал имя заказчика. Но нет. Это слишком простое решение, чтобы быть правильным, – не убирая рук со стола и не размыкая их, ответил я.

– Вот как? – сощурилась она. – Слишком просто значит. Ты первый за всю мою жизнь, кто обозвал меня слабачкой. Настолько уверен в себе?

– Не в этом дело, – вздохнул я. – Просто, это не правильно. Я пытаюсь измениться. И… я действительно виноват перед тобой.

– Значит ты действительно был там в тот проклятый Самайн? Ты участвовал в пытках Фрэнка? – пальцы на палочке не дрогнули, не сжались, не напряглись и не побелели. Передо мной сидел боец. Умелый, опытный и прекрасно владеющий собой. Эта женщина не новичок в дуэлях. От того и не совершает ошибок дилетанта: как бы не кипело внутри, пальцы на оружии должны быть расслаблены. Иначе скорость реакции замедлится.