– Зачем ты пришел, Волдеморт? – всё так же держа палочку наготове и не спуская с гостя глаз-прицелов, жестко спросила женщина.

– Не знаю, – пожал плечами Волдеморт. – Мне показалось это правильным. Правильнее, чем исподтишка убить женщину, сына которой запытали до состояния овоща мои подручные. Честнее, – Августа молча смотрела на него, а палочка в её руке начала подрагивать.

– Что изменит твоя “честность”? Ты можешь вернуть мне сына?! Нет! Так зачем ты пришел? Отвечай!

– Я уже ответил: пытаюсь измениться. Перестать быть чудовищем.

– “Круцио!!” – прогремело заклинание над столом, и красный луч уперся в лицо Волдеморта. Того тряхнуло, но он остался сидеть, под продолжающим бить в него пыточным заклинанием. Августа, как могла, усиливала напор, но Волдеморт продолжал ровно сидеть на стуле. Его потряхивало, лицо временами перекашивало, руки на столе сцепились между собой в замок, и пальцы на них побелели.

– Я не могу тебя убить, но могу сделать с тобой то, что ты сделал с моим сыном! Запытаю тебя до безумия! – отрывисто, через силу, сказала Августа, продолжая держать заклинание. На лбу у нее выступили капельки пота. Заклятие давалось ей нелегко. Луч прервался. – “Круцио”! – снова ударило пыточное в лицо Волдеморта. Затем ещё одно и ещё…

Лили потянулась к своей палочке, но встретила взгляд своего спутника. Она побледнела, закусила губу, но руку от специального кармана с палочкой убрала. Она снова посмотрела в глаза Волдеморта, неодобрительно покачала головой, затем встала из-за стола и пошла к сыну. Смотреть на происходящее за этим столом, ей было неприятно.

Тем временем очередное пыточное заклинание сумело свалить Волдеморта на землю, вместе со стулом. Августа торжествующе вскочила со своего места, быстро обогнула стол и продолжила бить Непростительными, лежащее у её ног тело, конвульсивно дергающееся, но не издающее ни звука.

Лили отвернулась и, взяв свободную лопатку, стала играть с детьми в куличики.

***

Спустя около сорока минут, тяжело дышащая, почти достигшая предела своих сил, моральных и магических, женщина, опустила палочку и, ссутулившись, вернулась за стол, где закрыла лицо руками и расплакалась.

Я остался лежать на траве, постепенно приходя в себя и собираясь с силами. Пыточное заклинание – сильная штука. Не дотягивает, конечно до варки в растворе сильнейших кислот и до катализации сыворотки вита-лучами, но не дотягивает совсем немного. Тем более, когда тебя хотят запытать насмерть. Точнее до сумасшествия.

Но опыт можно считать удачным.

Чуть отдышавшись, я медленно встал с травы и, подняв стул, вновь умостил свою задницу на него. Ноги и руки ещё подрагивали. Говорить я даже не пытался, резонно опасаясь, что не справлюсь с челюстью.

Просто сложил руки на столе и сидел, опустив глаза на блюдце с чашкой чая на нем.

– Применение Непростительных, – минут через десять, когда перестал опасаться откусить свой собственный язык непослушной нижней челюстью, а Августа перестала всхлипывать, сказал я. – Очень сильно бьёт по психике того, кто их применяет. Почти все, кто это делает, в конечном итоге сходят с ума. Как Белла. И другие ПСы.

– А ты сам? – отняла руки от лица Августа.

– Как и я сам, – не стал отрицать своё психическое нездоровье. – Но я пытаюсь измениться. Это трудно.

– Ты ведь знал, что так будет. И всё равно пришёл. Без палочки? Почему? – подняла на меня покрасневшие от слез глаза женщина.

– Я подумал, что так будет правильно.

– А если бы не был бессмертным?

– Все равно пришёл бы, – честно признался я. Потом подумал и добавил. – Но от Авады увернулся бы.

– Откровенно, – усмехнулась разом постаревшая женщина. – Ты ведь действительно мог меня убить сейчас? Это правда?

– Правда.

– Без палочки?

– Да.

– Как?

– Блюдцем. В горло. С левой руки плеснуть чаем в глаза. Правой метнуть блюдце. Потом обойти стол и добить, сломав шею, – признался я. Именно такой алгоритм действий успел прокрутиться в моей голове, до того как в неё врезалась Авада. И он был выполним.

– Действительно, просто, – сказала она. – Машина Смерти, как и сказала Лили.

– Я пытаюсь измениться.

– Сама не верю, что говорю это, но… у тебя получается, – снова закрыла лицо руками Августа. – Эх, и почему Фрэнк не был таким сильным, как ты… Авроры прибыли на место в ту ночь уже через десять минут, после нападения. Лестрейндж и остальных успели взять “тепленькими”... но Фрэнк уже… всего десять минут! Каких-то дементоровых десять минут!.. – ответ ей не требовался. – Извините, – сказала она и встала из-за стола. – Я ненадолго. Приведу себя в порядок, – и ушла в дом.

Ко мне подошла Лили и наложила чистящие чары на мою белую рубашку и на пиджак. Я благодарно кивнул и поцеловал девушку в щеку, затем встал со стула и на всё ещё подрагивающих ногах пошёл в песочницу к детям вместе с невестой. Пара куличиков очень помогают немного разгрузить голову, которая уже чуть ли не дымилась от избытка серьёзности и тяжелых мыслей.

Скоро вернулась и Августа, умытая, причесанная, спокойная и уверенная. Такая, какой мы её недавно встретили в воротах её усадьбы.