Тело греческого бога? Есть.

Может разрушить мою жизнь одним лишь кончиком? Есть.

Постоянно хмурится и ведет себя так, будто ненавидит весь мир? Просто трахни меня уже.

— Заставь меня, — отвечает он, наклоняя подбородок к бармену. Прямой вызов в его тоне заставляет мурашки пробежать по моему позвоночнику, даже если это звучит снисходительно. Это не мешает мне сжимать бедра.

Прочистив горло, я говорю:

— Я бы не хотела смущать тебя перед компанией.

Его взгляд медленно переходит на мой, на его глупо красивом лице появляется стоическое выражение.

— Разве я выгляжу так, будто мне есть чего стесняться?

Прежде чем я успеваю ответить, подходит бармен, его поведение стало гораздо менее диким, а мудак рядом со мной заказывает свой напиток. У него даже нет карточки.

Я насмехаюсь. Мужчины. Они все отстой.

Я наклоняюсь к бармену.

—Извините. Этот человек... — Я делаю паузу и смотрю в сторону. — Как тебя зовут?

— Энцо, — с готовностью отвечает он, как будто я не собираюсь на него доносить. Я хмурюсь. У него смехотворно сексуальное имя.

— Энцо меня беспокоит, — говорю я, оглядываясь на бармена и кивая головой в сторону виновника. — Я боюсь за свою жизнь.

Я быстро поворачиваюсь к Энцо и быстро добавляю:

— Кстати, меня зовут Джейми, спасибо, что спросил, — а затем снова поворачиваюсь лицом к бармену и бросаю на него ожидающий взгляд.

Все, что я получаю, это закатывание глаз от него, прежде чем он уходит. Я опускаюсь на пол, а мой новый спутник глубокомысленно хихикает рядом со мной.

— Ты ему действительно не нравишься.

— Я знаю! — говорю я, вскидывая руки. — А я никогда и мухи не обидела.

Я чуть не подавилась откровенной ложью, и мое настроение резко упало от напоминания о том, что я только тем и зарабатываю на жизнь, что причиняю боль людям.

Похоже, заметив внезапную перемену в моем поведении, он бросает на меня взгляд. Мне не слишком нравится, как он наблюдает за мной. Я двигаюсь на своем сиденье, мои бедра прилипают к дешевой коже.

— Я собираюсь уйти, — предупреждаю я его.

Он смотрит на меня, а я смотрю на свой пустой бокал. Я не двигаюсь. Даже на дюйм. А он просто позволяет мне унестись в торнадо в моем мозгу.

— Как насчет еще одной порции?

— Так ты говоришь мне, что плаваешь с акулами? С большими страшными монстрами в океане, которые едят людей?

Он бросает на меня укоризненный взгляд, не впечатленный моей оценкой.

— Они не едят людей. Скорее ты попадешь в автомобильную аварию, чем тебя укусит акула.

— Правда, эта убогая статистика? Они говорят так всем. — Я насмешливо повышаю голос и говорю, — У тебя больше шансов попасть в автомобильную аварию, чем в авиакатастрофу. Почему бы тебе не сделать это более интересным и не сказать, что у тебя больше шансов погибнуть от падающего кокоса?

Он качает головой, хотя в его глазах появляется блеск, а уголок рта слегка приподнимается, и в этот момент моя душа покидает мое тело.

У него ямочки.

Трахните меня. Не круто.

Это также первый раз, когда я заставила его улыбнуться. Или, по крайней мере, я так себе говорю. В другое время я бы едва ли назвала это развлечением.

Энцо может вести себя раздраженно по отношению ко мне, но втайне он наслаждается моим обществом. Такой человек, как он, не стал бы заставлять себя оставаться, если бы не хотел. На самом деле, я думаю, он нашел бы удовольствие в том, чтобы сказать мне, чтобы я отвалила.

— Это правда, — пожимает он плечами. — Акулы очень плохо понимают, и средства массовой информации изображают их как зверей-людоедов, но это совсем не так. Это любопытные животные, которые часто принимают людей за тюленей. Акулам не нравится наш вкус.

— То есть, ты хочешь сказать, что если я окажусь в воде с акулой, то она не сделает так же как в «Челюсти»?

Он прикрывает глаза, и я знаю, что он не хотел, чтобы это выглядело соблазнительно, но это самый волнующий взгляд, который когда-либо был направлен в мою сторону.

Мои бедра уже давно начали болеть от постоянного сжимания их в течение последних двух часов нашего с Энцо разговора. Но это также выходит за рамки физического. Что-то в нем притягивает меня, заставляет цепляться за каждое его слово и не дает отвести взгляд.