— Иногда и золото.

— Ты находил золото?

— Очень мало. Так, какое-нибудь колечко, что-то в этом роде. Но то, что я нахожу, не мое. Я должен все сдать в музей. Я для него копаю, сдельно, когда позовут.

Цыган уселся поудобнее и с любопытством посмотрел на Бояна.

— Ты и вправду археолог?

— Ну, ты достал, — рассердился Боян. — Я ведь тебе уже объяснил.

— Послушай, я тебе кое-что скажу, только никому не рассказывай.

— Ладно, не буду, — подтвердил Боян.

— Я тоже археолог.

— Да ну?

— И тоже копаю.

— Ты копаешь? А эти коробки?

— Это подработка, — сказал цыган.

Боян выключил двигатель. Рядом с машиной прошли три молодые девушки в бледно-голубых пальто и цветастых платках. Позади них тащилась, шаркая ногами, пожилая женщина в тапочках, закрывавшаяся от солнца черным зонтом. В машине было жарко.

— Как тебя зовут? — спросил Боян.

— Максуд.

— Ну, хорошо, Максуд, и что ты копаешь?

— Как и ты. Старые вещи.

— Где?

— Не могу сказать. Я поклялся.

— Это запрещено законом.

— И это запрещено, — Максуд показал на коробки. — Они нас, как собак, гоняют, ты сам видел. Жить-то надо на что-то.

— Что-нибудь нашел?

Боян попытался создать впечатление незаинтересованности, но в глазах Максуда вспыхнула искра недоверия.

— Ну, так, по мелочи.

— Ладно, — сказал Боян, — не хочешь, не говори.

Он запустил двигатель, чтобы показать, что разговор окончен.

— Слушай, — вдруг спросил Максуд. — Почему ты меня взял?

— Они бы тебя поймали. Ты бы не сумел убежать.

— Знаю. У меня нога сломана. Но ты — почему ты мне помог?

— Мне показалось, что ты хороший человек.

Оба замолчали. К машине подошли двое подростков, тащивших ведро с грязной водой и грязную тряпку.

— Помыть? — спросил один из них.

— А ну, пошли отсюда! — прошипел Максуд, и те сразу исчезли. — Слушай, — сказал он вдруг. — Ты мне помог. Я хочу кое-что тебе показать.

— Из того, что накопал?

Максуд не ответил. Он сунул руку под рубашку и вытащил оттуда кожаный мешочек. В мешочке было что-то, завернутое в цветную тряпицу. Торжественными движениями, почти ритуально, он стал разворачивать лоскут, раскладывая уголки ткани вверх и вниз, влево и вправо.

Когда Максуд наконец развернул тряпку, у Бояна перехватило дыхание.

— Египет? Ты уверен, что это точно был Египет?

Боян посмотрел на Майю с видом римской статуи, освещенной автомобильными фарами.

— И ты еще сомневаешься?! Я сдал экзамен по археологии Ближнего Востока на «отлично»!

Майя сидела на диване, на который то тут, то там падали лучи солнца, только начавшего свое послеполуденное снижение. В квартире Бояна царил беспорядок. По дивану, где примостилась Майя, были разбросаны книги, несколько компакт-дисков, лежали фотографии, сжатые бельевой прищепкой, морская раковина с отбитым куском, нож с ручкой из рога оленя, засохшая кожура от апельсинов.

На полу, рядом с диваном, лежало несколько больших кусков керамики — можно было различить круглое брюхо большого пифоса, ручку с куском верха разбитого скифоса, нижнюю часть кратера. Это были почти неузнаваемые остатки человеческого труда: обломки, которые земля уже изгрызла своей беззубой челюстью, куски, которые перед тем, как быть дожеванными до конца, были кем-то вырваны из ее ненасытного рта.

Майя пожала плечами, демонстрируя сомнение. Положила ногу на ногу: белая юбка из хлопковой ткани эффектно контрастировала с загорелыми ногами.

— Может, это какой-нибудь туристический сувенир, привезенный из Каира?

— Не зли меня, — сказал Боян. — Какой там сувенир? Говорю тебе — слоновая кость, частично поврежденная от времени. И одного куска не хватает — отломано. И по слому видно, что это произошло очень давно.

— Пластинка из слоновой кости? И на ней женщина?

— Да. Может быть, Исида. В одной руке систрум, в другой — анх. Резьба по слоновой кости, неглубокая. С обратной стороны пластинка плоская с небольшим отверстием — наверняка она была прикреплена к какому-нибудь предмету либо являлась центральной частью ожерелья. Прекрасная работа!

— А откуда Исида в Македонии?

— Ну, вполне возможно — попала через греков или римлян. Сначала — греческие наемники в египетской армии, потом — римляне. Культ Исиды был принесен в Рим ветеранами, возвращавшимися из африканских походов. Связь римских богов с варварскими культами. Весь этот Восток с его загадками — как наркотическое средство для бедных европейцев, чьи боги уже тогда потеряли свою силу.

Боян стоял у письменного стола и резал пополам персики. Разрезанный плод сиял, как маленькое солнце, и вся комната от этого приобретала торжественный вид.