– Зачем ты это сделала? – удивленно и очень мягко поинтересовался куратор.

– Так крысеныш ведь живой… и говорящий… а она его в колбу!

Все трое, включая ректора, куратора и Узэнию как-то подозрительно посмотрели на меня.

– Так это ведь Крысенник Ядовитый! Одна из форм вредных фаунитов! Стыдно такое не знать студентке третьего курса факультета Целительства!
– первой опомнилась Узэния.

Ой, мама… и Крысеныш тоже ядовитый? Как и моя Тыковка? Ну и дела!

– Открывайте свой кантибэг! – тоном, не терпящим возражения, приказала Узэния.

Соображай, Иришка, что делать, соображай!

Но, под диким стрессом мой мозг привычно отказывался функционировать, поэтому я лишь беспомощно уставилась на куратора: «спасай, мол, раз ты такой добрый и заботливый по отношению к Айрин».

Дарк одарил меня ободряющим взглядом и спокойно приказал:

– Мадам Клементина Узэния, покиньте кабинет ректора.

Узя снова обвела глазами высокое начальство Академии, ища поддержки в Блэкхарде, но тот, вопреки ее ожиданиям сурово поддакнул куратору:

– Да, Мадам Узэния, вы привели к нам предположительную нарушительницу. Дальше мы сами разберемся. Выйдете!

Все аргументы кончились, и Узэнии не оставалось ничего другого, как выполнить приказ, выйдя за дверь.

– Господин Блэкхар, мы с вами все обсудили, надеюсь, что я достаточно подробно изложил вам все свои замечания по поводу сиротского общежития. – Куратор поднялся с кресла.

– О да, господин куратор. Мы все учтем и исправим в кратчайшие сроки. – тут же подскочил на ноги ректор.

– Тогда я лично провожу мисс Грейс, с утра она чувствовала себя не важно, плюс проведу с ней кхм… беседу по поводу фаунитов.

– Да, господин ректор. Тогда у меня к мисс Грейс никаких вопросов не остается. Поправляйтесь. – последнее пожелание ректор произнес для меня.

Я поклонилась и сделала неловкий книксен. Куратор в который раз спас мою так и нарывающуюся на приключения пятую точку…

***

Весьма чинно и в полном молчании мы покинули кабинет господина ректора, а потом и вовсе главное здание Академии. Все попадавшиеся на нашем пути преподаватели и студенты как один пугались куратора, бормотали что-то невнятное и разбегались с нашего пути.

Кажется, стало еще холоднее. Все вокруг было заснеженным, ледяным и торжественным. Сугробы снега, расчищенные с дорожек, высились в едва угадываемых газонах. Интересно, как здесь весной и летом? Должно быть очень красиво и живописно, но сейчас лютая зима, и сиротское пальто очень быстро перестало меня греть.

Когда мои руки без перчаток превратились в ледышки, я поднесла их к губам и подышала. Куратор, не замедляя шаг стащил с себя перчатки и тут же протянул их мне.

– Надень, Эрин.

– Хватит меня так называть! – возмутилась я, но перчатки все же приняла. Натянула быстрее, и хоть они были мне непомерно велики, но хранили тепло рук Винтера. – Зачем вы меня так зовете? Я – не она!

Выпалила, и тут же осеклась. А вдруг, я – именно «она». Откуда мне знать, что связывало куратора и Айрин!

– Прости. – куратор замедлил шаг, я тоже сбилась с ходу, и застыла на месте.

Куратор приблизился близко-близко. Так, что я почувствовала тепло, исходящее от его пальто, и запах парфюма, которым куратор пользовался постоянно.

– Так что у тебя в сумке, Айрин? – смотрел он мне в глаза сверху вниз так, что казалось, видит меня на сквозь, всю мою душу!

Ой, мама… теперь и он будет выяснять это?

– У… учебники! – пискнула я, отступая на шаг.

– Покажешь? – куратор преодолел этот шаг за четверть мгновения.

Я отступила снова. Куратор повторил свой маневр. Он будто играл со мной как кот с мышкой, а вокруг только ледяной воздух, и ни души на улице.

– Если там у тебя учебники, - загонял меня высокий мужчина в угол, пока я не прижалась спиной к мощному стволу дерева, - тогда от чего у тебя был столь испуганный взгляд, а?

Мои глаза метались от лица куратора к пустынной улице, ища хоть какую-то пускай и призрачную от него защиту. Но, как на зло, все преподы и студенты в этот час были на занятиях, и никто не стал свидетелем странного наезда куратора на меня.

Иронично вздернув бровь, куратор начал решительно расстегивать тяжелые серебряные пуговицы на своем пальто.

– Э…э… з…зачем вы раздеваетесь? – прозаикалась я, то ли от холода, то ли от страха.

Но мужчина уже стянул с себя пальто, и деловито набросил его мне на плечи.