— Учитель Власов? — и, когда пильщик утвердительно кивнул головой, Туляков добавил: — Хотелось бы поговорить наедине.

— Я вас слушаю, — сухо произнес он. — Моя жена не помеха.

— Я по поручению Тулякова, — тихо проговорил Туляков и не удержался от улыбки.

Хмуря выгоревшие от солнца брови, Власов оглядел подошедшего с головы до ног. «Небольшие серые глаза, скуластый, усов и бороды нет, — по лицу как будто рабочий, а по костюму не то».

Он с явным подозрением рассматривал добротный, малопоношеный костюм и выглядывающие из-под брюк русские сапоги. «Армейские сапоги? Определенно, переодетый шпик!» — решил учитель.

— Кто такой? Я такого не знаю.

Туляков задумался. Как доказать, что он не Арбузов, как значилось в паспорте, а действительно Туляков?

— Может, вы проведете меня к Ивану Никандровичу?

— Это не трудно, — настороженно глядя на Тулякова, пожал плечами Власов, — любой ученик знает старика.

Молча, не говоря ни слова, учитель довел Тулякова до маленького домика, из трубы которого вился дымок. На пороге сидел старик и чистил рыбу.

— Я Туляков. Заехал, чтобы повидаться с вами.

Судя по выражению лица пилостава, Туляков догадался, что учитель, стоявший сзади него, делает старику какие-то знаки.

— Фамилия очень интересная, — оживился старик, подобно учителю недоверчиво рассматривая пришельца. — Только мы в глаза вас не видели. Вот загвоздка какая!

— Дайте бумагу и карандаш, и я повторю вам свое последнее письмо.

— Вот дельно! — обрадовался старик. — Сейчас принесу!

Приладив бумагу к стеклу окна, Туляков начал писать.

Он хорошо помнил содержание своего последнего письма пилоставу. На пятой строке старик ласково вынул из его руки карандаш.

— Не трудитесь больше, Григорий Михалыч, и на нас не серчайте. Заходите в избу. Такие теперь настали времена, что у своего дома с хорошим человеком не переговоришь.

В комнате обрадованной встречей старик положил недочищенную рыбу на стол, затем спохватился, что пачкает стол, перекинул ее на лавку и, уже совсем смущенный, сбросил на пол.

— Кругом беда! И стол замарал и скамью перепачкал, а теперь Надежда за пол поругает, — смеясь махнул он рукой. — Вот уж не ждала вас, Михалыч, не ожидали. Не думали, что увидим вас. Смекаю, сбежали?

Туляков утвердительно кивнул.

— В Питер пробираетесь?

— Туда. А по дороге к вам заглянул…

— Правильно… Вот это правильно! Большую радость нам доставили! Не знаю, с чего и разговор начинать.

Открылась дверь, и в комнату стремительно вошла девушка.

— Батя, а ведь Васька… — начала она и осеклась, увидя незнакомого человека.

— Знакомьтесь, Григорий Михалыч, моя дочь Надежда. Свой человек. Займись-ка скорее варкой, — и внушительно произнес — Это товарищ Туляков.

По лицу девушки Туляков понял, что в этом доме его имя пользуется уважением. Торопливо дочищая рыбу, Надя не спускала с него взгляда, полного любопытства и откровенного восхищения.

Начался тот сумбурный разговор, когда люди спешат рассказать друг другу как можно больше. Вскоре сварилась рыба, и все сели к столу. Но и за столом не умолкал разговор. Поэтому уже к концу обеда у Тулякова сложилось довольно полное представление о заводе и о проделанной товарищами работе.

— Запомните, в кого я теперь превратился. — Туляков достал паспорт. — Пусть я буду…

— Родственником моей жены, — заглянув в паспорт, сказал Власов. — Ее девичья фамилия тоже была Арбузова. Вас можно будет выдать за двоюродного дядюшку. Приехал, мол, погостить к племяннице…

— Не стоит ваших шпиков вводить во искушение. Свяжутся с Архангельском, а там найдется мой двойник, утерявший паспорт. Лучше уж мне как-нибудь отдельно устроиться!

— Куда ни заберись — на завод или в село, а о приезде нового человека все равно будет всем известно, — в раздумье проговорил Никандрыч, нарезая к чаю белый хлеб. — Придется в избушку вас запрятать!

— Раз в избушку, то не откладывая…

Взвыл заводской гудок, означавший конец дневного перерыва.

— Ну, я к рамам, а Николаич да Надюша вами займутся, — торопливо попрощался пилостав. — Они вас в избушку доставят, а вечером все в бору встретимся.

Некоторое время спустя Надя снесла в лодку все необходимое для жизни в лесу и, выждав момент, когда на улице не было прохожих, отчалила от берега. Власов довел Тулякова до пустынного берега Шижни. Вскоре туда подплыла и Надя. Власов и Туляков сели за весла и погнали лодку вверх по речке. Свернув в широкий ручей, они спрятали лодку в ивняке и, разобрав поклажу, направились в лес.