— Но я же не одета, — запричитала Имоджин, имея в виду свой старый серый свитер и джинсы.

— Ты смотришься красиво, — заверил ее Ники, который заметил только, как у нее заблестели глаза при виде него, как петли старого свитера растянулись у нее на груди и что так, без всякой краски на лице она выглядит лет на четырнадцать. — И ничего другого не надо.

Позади него послышался неодобрительный кашель. Ники обратил к мисс Наджент ослепительную улыбку.

— Вы, должно быть, босс Имоджин. Много о вас слышал.

Он так любезен со всеми, подумала Имоджин, представив его. Теперь мисс Наджент поправляла свои угловатые локоны и жеманно улыбалась, как школьница. Даже мисс Хакни отложила в сторону свой список покупок. Глория так раскалилась, что в любой момент готова была заполыхать огнем.

— Не хотели бы чашку чая? — спросила она.

— Мне надо в клуб, — ответил он, покачав головой.

За вертящейся дверью он еще раз поцеловал Имоджин.

— Это были очень долгие три недели, — признался он. — Рад, что ты еще носишь мой браслет.

Забавно, думал он, катя вниз по Хай-стрит, как он рад был ее увидеть. Если бы Пэйнтер не дразнил его насчет их пари, он бы так и не удосужился заглянуть к ней. А теперь он был рад, что сделал это. Он испытал удовлетворение, которое чувствует собака, у которой в саду зарыто множество костей и которая, выкопав неожиданно одну из них, вдруг находит, что та созрела лучше, чем можно было ожидать.

Он был бы не прочь сразу же увезти ее в торфяники и там сделать дело, но ему не очень хотелось перед интервью запачкать свой новый костюм травяными пятнами. В любом случае этой ночью будет сколько угодно времени, и гораздо увлекательнее натянуть ее под носом у старого викария.

Вымыться с головы до ног жестким мылом и вытереться полотенцем для лица в дамском туалете библиотеки было настоящим достижением, но Имоджин на него сподобилась. Кроме того, она перебежала улицу и купила себе новые черные брюки, которые плотно ее обтягивали. А теперь она сидела в «Собаке и утке», окутанная облаком пожертвованных Глорией духов «Малютка». На нее глазели туземцы Пайкли, она пила с Ники шампанское и спрашивала себя, была ли она когда-нибудь в жизни счастливее.

— Первый раз в этом году пью шампанское, — призналась она.

— Тогда надо загадать желание, — сказал Ники.

Он засмеялся и поцеловал ее в щеку.

— Если сыграешь правильно, выиграешь меня.

— Как ты узнал мое желание?

— По тебе сразу все видно. Это мне в тебе и нравится.

— Ты не считаешь, что Глория хорошенькая? — тоскливо спросила она.

— Кто такая?

— Та, что в желтых шортах. Она предложила тебе чашку чая. Такая сексуальная.

— Я на нее не обратил внимания, я ведь смотрел только на тебя.

Он наполнил ее бокал. Пока они опорожняли бутылку, он рассказывал ей про Рим и Париж, но ей так хотелось, так хотелось, чтобы он опять обнял ее, и в то же время было так страшно от мысли, к чему это приведет, что она с трудом могла сосредоточиться.

— А ты чем занималась? — спросил он, заказав вторую бутылку.

— Да ничем особенным.

Она рассказала ему о том, как Джульетте пришлось десять раз переписывать двадцать третий псалом за то, что она произнесла слово «педик». Но она не думала, что ему было бы интересно слушать про ларек с подержанными книгами, который ей предстояло организовывать для церковного праздника с целью сбора средств на обновление шпиля, и даже сами эти шпили представлялись ей в этот момент весьма фаллическими.

— Как твой дорогой папаша? По-прежнему на стреме? — спросил Ники.

Имоджин хихикнула и тут же подумала, что не стоило.

— Ну что ты, милая, ты же знаешь, что он свин.

— Только со мной, — сказала Имоджин. Ники вылил остатки из первой бутылки в ее бокал.

— Кто сегодня вечером дома? — осторожно спросил он.

— Никого, — ответила Имоджин, не задумываясь. — Джульетта остается на ночь у подруги, а мама с папой отвозят ребят и остановятся на ужин у викария в Лонг Престоне.

Инки взял непочатую бутылку шампанского.

— Тогда пошли.

Снаружи лил дождь, отражения уличных фонарей прыгали по мокрой булыжной мостовой. Народ жался у подъезда рыбной лавки. До них донесся запах подгоревшего жира.

— Есть хочешь? — спросил Ники.

— Нет.

Мощные фары его машины осветили прибитые ливнем стебли коровьей петрушки. Дождь барабанил по ветровому стеклу. В свете приборного щитка она могла видеть профиль Ники.

— Я подошел к этому турниру в хорошей форме, — говорил он. — Начал верно рассчитывать длину удара и снова подружился с мячом.