— Отлично, — он наполнил ей бокал и поглядел на сидящую напротив Кейбл, которая вынимала из форели воображаемые косточки. Приятно, когда кто-то рядом получает от еды удовольствие.

— Кнели очень разочаровывают, — проворчала Ивонн.

— Что можно ожидать от пирожков с заветренной рыбой? — сказал Ники.

— Я всегда думал, что кнеля — это что-то такое, в чем спит собака, — сказал Джеймс и зашелся хохотом.

— Вина тебе уже хватит, — резко сказала Ивонн.

— Вы давно женаты? — спросил Матт.

— Ровно сорок восемь недель, — сказала Ивонн, изобразив то, что она считала подкупающей улыбкой. — Мы до сих пор считаем наш брак на недели, а не месяцы.

— Недельные годовщины, — сухо сказал Матт. — Как трогательно.

Кейбл бросила на него строгий взгляд.

Джеймс стал рассказывать Имоджин длинный и запутанный анекдот, на котором она никак не могла сосредоточиться, так как в это самое время Ивонн, повернувшись к Ники, спросила:

— Как вы с Имоджин познакомились?

— В Йоркшире.

— О, я люблю Йоркшир, он такой нетронутый.

— Как Имоджин, — сказал Ники.

— Они носовым платком обвязали попугаю глаза… — рассказывал Джеймс.

— Вы долго встречались? — спросила Ивонн.

— А другим платком завязали клюв… — продолжал Джеймс.

— Она выглядит ужасно юной. Удивляюсь, как это отец отпустил ее с вами.

— И я удивляюсь.

— Чем она занимается?

— Сидит в библиотеке и мечтает.

— А потом они оба идут в постель… — сказал Джеймс.

— Отлично, — сказала Ивонн. — Они с Маттом могут вволю побеседовать о книгах.

— Они уже это делают, — сказала Кейбл и, заведя руки за голову, уперлась спиной в стену, волнующе выпятив груди. Это не прошло незамеченным для француза приятной внешности, пившего за соседним столом коньяк с простоватой женщиной. Они с Кейбл обменялись долгимн взглядами. Француз сначала опустил глаза, потом, украдкой взглянув на жену, которая продолжала размешивать сахар в кофе, снова посмотрел на Кейбл. Та самодовольно ухмыльнулась и отвела глаза. Даже повар пришел с кухни поглядеть на нее и теперь стоял в дверях, разинув рот, с омаром в руке.

Имоджин вдруг очнулась от громкого хохота Джеймса, закончившего свой рассказ.

— И попугай сказал: «Кама Сутра лжец. Понимаете? Кама Сутра лжец».

Имоджин, догадавшись, что в этом была вся соль рассказа, тоже засмеялась с некоторой натугой. Матт наполнил бокал Джеймса. Ивонн грозно сверкнула на Матта глазами.

— Пожалуйста, не надо. Я считаю, что ему достаточно. Знаешь, Джамбо, ты не сможешь делать во Франции ежедневные пробежки.

— Давай еще, — сказал Матт, подложив на блюдо Имоджин мяса и картофеля.

— Ой, мне больше нельзя.

— Можно. Давай, пока не лопнем. Кому же здесь кроме нас? — И он выложил из глубокого блюда на свое все, что там оставалось.

Ивонн весело улыбнулась Имоджин.

— Я слышала, вы работаете в библиотеке.

«О, Господи, — подумала Имоджин, — теперь она за меня возьмется».

— Да, — произнесла она набитым ртом.

— Я когда-то любила читать, — продолжала Ивонн, — но теперь у меня на это нет времени. Мне приходится читать массу бумаг из Главного управления для Джеймса. Хотя у меня есть тетка, которая читает по четыре романа в день. Мы все называем ее книжным червем.

И она перешла к долгому и невыразимо утомительному описанию читательских привычек и литературных вкусов своей тетки.

— Кому-то надо накрыть ее зеленым сукном, — прошептал Матт, наклонившись, чтобы наполнить бокал Имоджин.

Рассказав наконец все что можно про тетку, Ивонн заметила:

— Вам повезло, что у вас не такая работа, где надо следить за фигурой.

Имоджин, покраснев, отодвинула в сторону картофелину, которую собиралась съесть.

— Я был бы счастлив постоянно следить за фигурой Имоджин, — спокойно сказал Матт.

— Я тоже, — плотоядно добавил Джеймс. Подошел старший официант и положил руки Матту на плечи.

— Все в порядке, месье О'Коннор?

— Formidable [8] . — сказал Матт, перейдя на беглый французский.

— Моя форель была просто восхитительна, — сказала Кейбл, оставившая большую ее часть на блюде.

У Имоджин пояс врезался в желудок. Она пожалела, что съела так много. Ресторан был пуст, если не считать их стола. Матт заказал кофе.

— Мне не надо, — сказала Ивонн. — Я не засну, а завтра нам долго ехать.