С большим неудовольствием я надела шарф. Шотландка почему-то не гармонирует с розовым шелком и рубиновой брошью.

Я хотела еще поправить волосы и макияж, но сидевший на кровати Рори наблюдал за мной, и под его холодный взглядом у меня все валилось из рук.

– Почему ты не идешь вниз?
– спросила я.

– Я здесь подожду.

Я распустила по плечам несколько розовых локонов.

– С чего ты это вдруг помещалась на розовом?
– сказал он.

– Мне хотелось изменить свой имидж, - ответила я мрачно.
– От моего прежнего цвета было мало толку.

Внизу, в огромной гостиной, уже разносили напитки. Хозяин и хозяйка, встречая гостей у дверей, повторяли слова приветствия. Оглянувшись по сторонам, я убедилась, что выгляжу лучше, чем многие дамы, но определенно легкомысленнее. Большинство из женщин, высокие и костистые, были в закрытых строгих платьях, лишь некоторые рискнули продемонстрировать покрасневшие, в пятнах, обнаженные руки. Высокие, аристократического вида мужчины увлеченно разговаривали о дренаже болот и разработке торфяников. Со стен таращились оленьи головы и рыбы в стеклянных ящиках.

Фиона и Чарльз стояли у двери. На ней было голубое платье и ни капли косметики.

– Какое миленькое платье, - неискренне сказала я.

– Да, оно всем нравится. Голубой - любимый цвет Чарльза.

Чарльз, открыв рот шире чем обычно, пялился на мои розовые волосы. Фиона попыталась вовлечь Рори в разговор о живописи.

– Вы рисуете эти странные абстрактные штучки?

– Нет.

– Один молодой человек написал портрет моей сестры Сары. Она позировала два часа, и все, что он за это время изобразил, были три виноградины и бутылка из-под молока.

Она засмеялась. Лицо Рори оставалось каменным.

– Чарльз тоже прекрасно рисует. Так жаль, что его работа в Сити совершенно не оставляет ему времени заняться живописью. Это было бы чудесное хобби - как у вас.

– Рори не какой-нибудь любитель, - вмешалась я.
– Он - профессионал.

Но мои слова прозвучали впустую. Рори повернулся и пошел за выпивкой. Чарльз и Фиона с воплями восторга кинулись навстречу только что вошедшей паре.

Поэтому я была очень довольна, когда ко мне подошел Кэлен Макдональд. Он сначала поцеловал мою руку, потом щеку, а потом и оба плеча.

– Я только что говорил Бастеру, что хотел бы побольше вас видеть, - он сдвинул мой шарф и заглянул мне в декольте, - и мое желание сбылось. Чудесное платье, розовое не отличишь от обнаженного тела.

– А где Дэйдре?
– спросила я.

– В Инвернессе. Так что у меня вечер свободный, и я посвящаю его вам.

Две солидные дамы с усеянными красными прожилками лицами перестали обсуждать цветочные бордюры и устремили на нас испепеляющие взгляды.

В этот момент раздался возглас “Эмили!”, и я увидела Коко в потрясающем темно-синем платье, увешанную сапфирами величиной с перепелиное яйцо. Она возлежала, как мадам Рекамье, на обитой алой парчой софе в окружении толпы поклонников.

Рори сидел у нее в ногах.

Я подошла и поцеловала ее.

– А я вас не видела.

– Вы очень мило выглядите, правда, Рори?
– сказала она.

– Напоминает немного креветочный коктейль, - отвечал он.

Я прикусила губу.

– Она выглядит замечательно, - сказал Бастер.
– Цветет как роза.
– Он от души расхохотался.

Гостей все прибавлялось. К Бастеру и Кэлену присоединился еще какой-то престарелый генерал, и они принялись наперебой рассказывать друг другу, сколько животных они истребили на прошлой неделе.

– Куропатки и кабаны, кабаны и куропатки - больше они ни о чем думать не могут.
– Коко недовольно поморщилась и заговорила со мной об обуви.

Вдруг по комнате пробежал шепот, старый генерал поправил галстук и подкрутил усы.

– Какая красавица, - сказал он.

Легкая краска выступила на бледных щеках Рори. Сердце у меня упало. Даже не глядя, я уже знала, что появилась Марина.

– Здравствуйте все, - сказала она, подходя к Коко и целуя ее.
– Как ваша бедная нога, дорогая?

На ней было платье из светло-серого шифона и боа из дымчатых перьев. Сочетание дымчатого оттенка с пьшающими рыжими волосами напоминало о буковой роще осенью на фоне облачного неба. На ней не было шарфа с цветами клана Хэмиша. Я полагаю, она нацелилась на шотландку Рори. Что бы я ни сделала с моим лицом и туалетами, сознавала я с грустью, мне никогда не сравниться с Мариной. Хэмиш в кружевах и черном бархате выглядел чудовищно.

– Баран, разряженный уже не под ягненка, а под баранью отбивную, - тихо сказал Рори Марине. Но худшее было впереди. Следом за Мариной в гостиной появился Финн Маклин в смокинге под руку с элегантной брюнеткой.