– А она приехала с другом?

– Да. Его зовут Мэтью О’Коннор.

– Он журналист, верно? И очень хороший, - сказала герцогиня.
– Когда мне попадаются английские воскресные газеты, я всегда читаю его материалы.

– Он ужасно милый, - призналась Имоджин, покраснев.

– Так почему бы вам не поменяться?
– сказала герцогиня.

– Он любит Кейбл, эту вторую девушку. Он просто не обращает внимания на ее поведение и ждет, когда она к нему вернется. Они иногда страшно ссорятся, но он понимает, что она это делает только для того, чтобы… ну, словом, чтобы сильнее его привлечь.

– Как это сложно, - сказала герцогиня.

– Прошлой ночью во время прогулки О’Коннор, кажется, проявил сильную привязанность к вам, - сухо заметил Браганци.

Имоджин сделалась пунцовой.

– Откуда вы знаете?
– пробормотала она.

– Энрико знает все, - с гордостью сказана герцогиня.

Господи, подумала Имоджин, испуганно взглянув на Браганци, - значит, он знал, что Матт и я все время крутились вокруг его дома.

Кофе они пили на террасе. Совсем стемнело, небо испешрилось огромными звездами. Над цветами душистого табака метались светлячки, а графиня забрасывала Имоджин все новыми вопросами про ее отдых, про ее дом в Йоркшире, а потом вообще про Англию. Вдруг Имоджин сообразила, что уже очень поздно.

– Мне надо возвращаться.

– Подождите немного. Энрико отвезет вас. Дорогой, поднимись наверх и посмотри, как там Рики.

Когда он ушел, Имоджин застенчиво сказала герцогине:

– Какой он приятный. Я никогда не думала, что он такой милый.

Герцогиня посветлела.

– Вы так считаете? Я очень рада. В Англии люди отказываются понять, как это я могла все бросить и убежать с ним.

– Я прекрасно вас понимаю, - отважно заявила Имоджин и вдруг поняла, что выпила не так уж мало.

– Я бы все отдала, чтобы побывать дома хотя бы несколько недель, - призналась герцогиня.
– Но Энрико сразу арестуют, едва он появится в Англии.
– И она сразу показалась усталой, с темными кругами под глазами.
– Я страшно скучаю по детям. Александр, мой бывший муж, не подпускает меня к ним, чтобы их не испортил Энрико. Подумать только! Если бы при дворе знали какое безнравственное существо этот Александр.

– Я вам так сочувствую, - сказала Имоджин.

– Ну хватит обо мне. Поговорим о вас. Как мы могли бы отблагодарить вас? У вас еще осталось несколько дней отпуска. Мы в субботу возвращаемся в Париж. Почему бы вам не оставить побережье и мистера Бересфорда - к тому же здесь теперь слишком жарко - и не поехать с нами? Мы бы с удовольствием показали вам окрестности Парижа.

– О, ну что вы!
– воскликнула Имоджин. Сама мысль о том, что ее увезут от Матта, как бы мало он о ней ни думал, была ей непереносима.
– Это так любезно, - добавила она, чтобы смягчить столь пылкий отказ.
– Честно говоря, мне довольно и того, что я спасла его и этим доставила вам радость.

– Тогда должно быть что-то такое, чего бы вы хотели.

И тут Имоджин почувствовала, как у нее забилось сердце, и она сказала:

– Есть только одна вещь. Матт больше всего на свете хочет взять интервью у вашего мужа. Он мечтает об этом с того самого дня, как мы сюда приехали. Он очень ответственный журналист. Он не стал бы… - Она запнулась, потому что чуть не сказала ?пакостить ему?, но решила, что это прозвучит грубовато.

Герцогиня, похоже, колебалась. Но в этот момент вернулся Браганци и сказал:

– Малыш чувствует себя прекрасно.

Какое-то время они говорили между собой по-итальянски, и герцогиня при этом выглядела все еще обеспокоенной.

– Я сожалею, - пробормотала Имоджин.
– Мне не следовало об этом просить. Это было чудовищно бесцеремонно.

– Это очень трудно в положении Энрико, - объяснила герцогиня.
– Он опасается, что чтобы мистер О’Коннор о нем ни написал, это ухудшит мои шансы снова увидеть детей.

– О, конечно. Мне следовало об этом подумать, - сбивчиво оправдывалась Имоджин.

Браганци подошел к окну и бросил в сад свою сигару. Потом, повернувшись, улыбнулся Имоджин.

– Это так немного в сравнении с тем, что вы для нас сделали. Скажите ему, чтобы приходил к десяти часам. Но он должен будет показать мне, что решит напечатать. Это единственное условие. Он честный человек?

– О, да, конечно. Он очень честный, - радостно сказала она, думая о том, как доволен будет Матт.
– Не знаю, как вас благодарить, но мне действительно надо ехать.
– Ей не терпелось вернуться в Пор-ле-Пен и выложить ему эту новость.

Поцеловав ее на прощанье с большим чувством, герцогиня сказала:

– Напишите нам в Париж и расскажите, как проходит отдых.

На обратном пути Браганци снова поехал с ней.

– Чудесный вечер, - сказала она, - и герцогиня такая чудесная. Я думаю, она одна из самых замечательных женщин, каких я только видела.

– Да, - сказал Браганци.
– Вы ей тоже нравитесь. Вы понимаете, что сейчас ей очень одиноко. Она отказалась от очень многого, покинув ради меня Англию.

– Но она и многое получила.