– Они чертовски хороши, эти твои портреты королев красоты, - сказал Матт.

– И королевы, и феи потребовали большой ретуши.

– Как дела в газете?
– спросил Матт.

– Когда я уезжал, все было по-прежнему, - одним глотком Гилмор осушил половину поданного ему виски.
– Брюс Уинтер опять подал извещение об увольнении: накатал семнадцатистраничное письмо об отставке, которое никто не потрудился прочитать. Так что в итоге он остался. Наш человек в Иерусалиме был ранен в ногу во время каких-то беспорядков. Главный шлет тебе привет. Он теперь ни о чем другом не думает, как о женской экспедиции на Эверест.

– И мы будем ее субсидировать?

– Если наши финансисты знают свое дело, то - нет.

– Я тут сегодня узнал одну интересную историю, - сказал Матт.
– Все местные выпускники смошенничали на экзаменах на звание бакалавра. Кто-то из них заранее раздобыл ответы на вопросы и раздал их всем остальным. Начальство в большом затруднении. Они не могут провалить весь выпуск.

– Хотел бы я, чтобы такое произошло в Лондоне, - вздохнул Гилмор, - для моих ребят это единственный путь когда-нибудь получить отличные оценки. Ты что-нибудь собираешься на эту тему написать?

– Может быть, - сказал Матт.
– Если соберусь с силами.

– В Перу началась какая-то заварушка. Главный сказал, что если там дела пойдут еще хуже, тебе, возможно, придется срочно бросить все здешние удовольствия и вылететь туда.

– А что там такое?
– спросил Матт.

?Он счастлив, - тоскливо подумала Имоджин.
– За эту неделю все мы, должно быть, смертельно ему надоели?.

Тут их прервала Кейбл.

– Так и будете все время говорить о делах? Где Бэмби? В ванной?

– Н-н-нет, - протянул Гилмор, поправив серьгу в ухе и поморщившись.
– Господи, эта штука чувствуется. Она в Ислингтоне.

– Она - что?
– переспросила Кейбл.

– В Ислингтоне.

– Значит, ты приехал один?

– Вообще-то, нет.

– Ты кого-то привез?
– подозрительно спросила Кейбл.

– В общем, да.

Наступившая было полная тишина была прервана Джеймсом, издавшим возглас изумления. Вдоль набережной шла, возбуждая значительное оживление, невероятная блондинка на высоких серебряных каблуках, в серебряном комбинезоне космического покроя, и длинноволосая.

– Это она, - сказал Гилмор, и легкий румянец пробился сквозь его загар.
– Мой херувим.

– Она прямо как Брижит Бардо, ведь правда?
– возбужденно сказал Джеймс.

– Не совсем, - уточнил Гилмор.
– Я называю ее Брижит Бармэйд .

– Господи, посмотрите на эту грудь!
– сказал Ники, поправляя себе прическу.

Матт разрывался между смехом и неодобрением.

– Где ты такую нашел?
– спросил он.

– Она приходила к нам на временную работу, - сказал Ларри, - И я все время сталкивался с ней в лифте.

– Там хватало места для вас двоих?
– спросил Матт.

– Я подумал, что она окажет хорошее успокаивающее влияние на Кейбл, - признался Гилмор.
– Я знаю, что она любит, чтобы вокруг нее было как можно больше хорошеньких девиц.

Кейбл была похожа на тучу, из которой неминуемо вылетит молния.

– Позвольте представить вам Трейси, - сказал Гилмор, когда блондинка села между ним и Имоджин, смущенно пробормотав свое ?рада познакомиться?.
– Она никогда ничего не пьет, кроме сладкого чинзано, потому что подвержена греху сладострастья, не так ли, моя драгоценная?

– Ты не против?
– спросила Трейси.
– У вас красивый загар, - сказала она, лучезарно улыбнувшись Имоджин.
– Я всегда считала, что блондинкам он идет больше всего. Слава Богу, я быстро загораю.

– Вы не обгораете?
– спросила Имоджин, глядя на ее платиновые волосы.

– Никогда, - сказала Трейси, - а этот цвет - из пузырька, мой настоящий - темно-каштановый.

Не привыкшая к такой откровенности, Имоджин заморгала:

– У Ларри уже чудесный цвет кожи.

– О, это мазь, - сообщила Трейси.
– На ногах она не сработала. Они у него теперь в полоску, как у тигра.

Имоджин хихикнула и вдруг повеселела.

В этот момент появилась Ивонн, нагруженная бумажными сумками и пачками открыток.

– Это я взяла для нашей газеты, - объяснила она, вынув даму в кринолине, сделанную из ракушек.
– Правда, оригинально? О, здравствуйте, - обратилась она к Гилмору.
– Вы, должно быть, Ларри. Мы никогда не встречались, но я так восхищаюсь вашей работой. А вы, очевидно, Бэмби, - сказала она, повернувшись к Трейси.
– Я так много о вас слышала. Можно мне называть вас Бэмби?