– Но завтра я приеду в Лондон, - продолжала она.
– Мы могли бы пообедать вместе, мне надо тебе кое-что рассказать.

– Плохое или хорошее?
– спросила я.

– Я-то лично на седьмом небе, но я не уверена… - она замолчала.

– Скажи сейчас.

– Не могу, у меня такая путаница в голове, - сказала она.
– Пожалуйста, давай завтра встретимся в обед, я за тобой зайду.

– У меня завтра очень трудный день.

– Ну ты же можешь выскочить хотя бы ненадолго. Я зайду за тобой в час. И, пожалуйста, Октавия, не сердись на меня.

Разговор закончился. Замерев на секунду, я еле успела добежать до туалета. Торт от “Фуллерса” не пошел впрок. Я скорчилась, мучаясь от рвоты и рыданий. Итак, все сбылось насчет Гарэта и Лорны. Должно быть, именно это она и собиралась мне сообщить. Я с невероятным трудом взяла себя в руки. “Ты должна сшить пресс-релизы”, - снова и снова повторяла я, как будто на самом деле сшивать нужно было меня саму. Я сполоснула лицо и прополоскала рот. Господи, как же ужасно я выглядела. Мой загар пожелтел, глаза покраснели и опухли. Волосы, грязные и серые у корней, потому что я не могла позволить себе их подкрасить, свисали, как солома.

В дверь просунула голову одна из секретарш.

– Парксайд рвет и мечет, - сказала она.
– Пришел какой-то очень важный посетитель. Ты не могла бы сделать ему чашку кофе и отнести в кабинет к Джеки?

Я никак не могла отыскать свои темные очки. Придется бедному очень важному посетителю смириться с моими покрасневшими глазами. Я постучала в дверь и вошла в кабинет Джеки. В следующий момент чашка с кофе полетела на пол, потому что за столом сидел Гарэт. Он поднялся.

– Все в порядке, прелесть? Ты не обожглась?

– Я в порядке, - пробормотала я, - но на ковре теперь будет пятно.

Схватив лежавшую на холодильнике тряпку и опустившись на колени, я начала неистово тереть ковер. Все, что угодно, но Гарэт не должен видеть моего лица. Мы не виделись больше двух месяцев. Его хватит удар, если он увидит, как ужасно я выгляжу.

– Да оставь ты это, - сказал он.
– Через минуту все высохнет.

Взяв за локти, он поставил меня на ноги.

– Я принесу тебе другую чашку, - сказала я, бросившись к двери. Но он опередил меня и встал на моем пути, совершенно заслонив дверь. Как обычно в его присутствии, комната сразу стала маленькой.

– Садись, - сказал он, - снимая груду папок со стула.
– Я хочу поговорить с тобой.

– Что ты вообще здесь делаешь?
– спросила я, все еще не глядя ему в глаза.

– Навешаю своего старого друга Джеки Бартоломью.

– Ты его знаешь?
– резко спросила я.
– Я не знала, то есть…

– Тебе бы следовало читать документы твоей собственной фирмы, - сказал Гарэт и протянул мне листок, лежавший на столе у Джеки. Там совершенно отчетливо в середине списка директоров значилось: Г. Ллевелин.

– Т-так это ты подсунул мне работу, - выпалила я.
– А я считана, что это моя собственная…

– …заслуга. Да, конечно, - нежно сказал он.
– Джеки никогда бы не взял тебя на работу, если бы ты ему не понравилась.

Он взял одну из увеличенных фотографий моих ног.

– Должен признать, мне это нравится. Я бы узнал эти ноги везде.

Все это произошло для меня оглушительно быстро. Я старалась понять, какое влияние мог оказать Гарэт на мою работу у Бартоломью.

– Как тебе здесь?
– спросил он.

– Нормально. А как твоя поездка на Ближний Восток?

– Просто ад, - сказал Гарэт.
– И страшно жарко, и утомительно. Единственной отдушиной был твой брат.

– Он славный, правда?

– Он однажды даже превзошел себя, так очаровал одного шейха, что тот удостоил чести отведать за ужином кулинарный изыск только Ксандра.

– И что это было?
– спросила я.

– Глазное яблоко овцы.

Я хихикнула.

– Он вне себя от счастья по поводу ребенка, - сказала я, стараясь скрыть тоскливые нотки в своем голосе.

– Да, это хорошая новость. И поможет к тому же улучшить их отношения с Рики.

Мы замолчали. В комнате было удушливо жарко. Я все еще не смотрела на него. Школьница, прибежавшая на первое в жизни свидание, вряд ли испытывала большую неловкость. Меня переполняли горькие тоскливые чувства.

– Очень жарко, правда?
– сказала я.

– Очень, - подтвердил Гарэт.

Разговор не клеился. Я встала и пошла к двери.

– Я сделаю тебе кофе.

– Я не хочу.

– Мне надо закончить работу.