Меня захлестнул ужас. У Гарэта был миллион женщин до меня. Что помешает ему иметь миллион и в будущем? Вчерашние торжественные клятвы могли быть всего лишь уловкой, чтобы затащить меня в постель. Я не могла этого вынести. Я вернулась в спальню и села, дрожа, на постель, чувствуя, как меня затягивает в знакомую пучину ужаса.

“Спокойно, - говорила я сама себе, - все в порядке”.

Зазвонил телефон. Я вздрогнула от испуга. Это была миссис Смит.

– Его нет, - сказала я, почувствовав, как все во мне ощетинилось.

– Неважно. Просто передайте ему, что все “О’кей”.

– Передам, - сказала я холодно.

Миссис Смит рассмеялась.

– Я так рада, что вы, двое, наконец соединились. Он был совершенно невыносимым, после того, как вернулся из этого путешествия на яхте. Просто счастье снова работать с нормальным человеком.

– О, - запнувшись, сказала я, - почувствовав, что краснею.
– Вы хотите сказать… это было так очевидно?

– Да, - ответила она.
– Он прекрасный человек. Я думаю, что вам очень повезло, а если вы заглянете за дверь гостиной, то получите еще одно доказательство.

Она положила трубку.

Я побежала в гостиную. За дверью, лицом к стене, стояли два холста. Я повернула их к себе и изумленно вскрикнула. Это были моя картина с Адамом и Евой и другая - Котман. Все еще не веря, я смотрела на них, и слезы застилали мне глаза.

Тут я услышала повернувшийся в замке двери ключ. Раздался быстрый топот ног. Манки, взбежав по лестнице, первый бросился ко мне, но в следующее же мгновение я очутилась в объятиях Гарэта. Манки радостно резвился вокруг наших ног.

– Я так боялась, что кто-нибудь из дружков Андреаса доберется до тебя. Аннабел Смит сказала, что после путешествия на яхте ты был прямо, как разъяренный бык, - бессвязно бормотала я.
– Ты выкупил мои картины. Это самое лучшее, что кто-нибудь сделал для меня в моей жизни. Когда ты это сделал?
– спросила я, когда мы поднимались наверх.

– В какой-то день на прошлой неделе. Я не стал их вешать, ты сама решишь, куда. Но Адама и Еву я не повешу над кроватью, чтобы ты не отвлекалась, когда мы будем заниматься любовью.

Я вспыхнула.

– Ксандр, противный, рассказал тебе об этом.

Остановившись у входа на кухню, он поцеловал меня в голое плечо.

– Боже, какая ты красивая, Октавия. Ты уверена, что до конца своих дней захочешь быть с “валлийской гориллой”?

Он зажал мне рот поцелуем.

– Этого Ксандра надо убить, - сказала я, как только смогла говорить, покраснев от злости еще сильней.

Он засмеялся.

– Да я только дразню тебя.

Зазвонил телефон.

– Если это снова миссис Смит, она передавала тебе, что ни о чем не надо беспокоиться, - сказала я.

Это был Ксандр.

Выслушав его, Гарэт сказал:

– Отлично. Поговори с Октавией.

– Привет, дорогая, - сказал Ксандр очень бодрым голосом.

– У тебя все хорошо?
– спросила я.

– Было довольно тяжело. Рики устроил такой ужасный скандал, что я очень надеялся, что Джоан заработает сердечный приступ. А Памми была просто воплощением стойкости. Она велела им обоим замолкнуть. Полиция прижала этого змея Гвидо, так что все завершилось не так уж плохо. И, должен тебе сказать, - он понизил голос, - все обернулось в итоге очень счастливо: самый очаровательный констебль в угрозыске прекрасно ко мне отнесся.

– Ксандр, это ужасно!

– Ну, знаешь! Раз ты увела Гарэта, должен же я компенсировать потерю. Послушай, я очень сожалею, но я и представить себе не мог, что тебе надо было раздеваться, чтобы достать мне те деньги.

Когда я закончила говорить, Гарэт был занят тем, что жарил яичницу с беконом. Поглаживая Манки, я рассказала ему о констебле.

– Он совершенно неисправим, но, несмотря на это, будет неплохим шурином.

Моя рука замерла.

Гарэт задумчиво перевернул яичницу, потом искоса взглянул на меня.

– Что ты сказан?

– Я сказан, что он мой будущий шурин.

– Не надо так шутить, - заикаясь, произнесла я.

– А я и не шучу. Ты же знаешь, что я ходил в магазин сегодня утром.

Он вытащил из кармана синюю сафьяновую коробочку и протянул ее мне. При этом его рука слегка дрожала. И моя тоже, когда я открывала ее, с трудом справившись с замком. Я увидела самый большой в своей жизни сапфир.

– О, - задохнувшись, воскликнула я.
– Это правда мне?

– Кому же еще?