– Мне кажется, я должна заказать для тебя немного кофе, - ответила Джуно с достоинством.

– Пожалуйста. Это только доказывает ограниченность твоего воображения.

Джуно потеряла терпение и бросилась на него через всю комнату. Дайон встретил ее тем, что, как он надеялся, было сокрушительным ударом в солнечное сплетение. С Джуно этот номер не проходил никогда. Она перехватила его руку и, добавив к ее движению свой рывок, одновременно с этим отступила на шаг в сторону. Дайон перекувырнулся через кровать.

– Давай, попробуй еще, плейбой, - сказала она насмешливо.

С яростным рычанием Дайон прыгнул через кровать.

Джуно достала его снова. Он упал. Его начало рвать.

– Малыш, - забормотала она, баюкая его голову, - о, мой маленький потерянный малыш, что с тобой?

– Жизнь, - ответил он, после того как смог свободно вздохнуть.
– Жизнь и водка. Поэзия и безнадежность... Прости, бесплодная утроба, но это неотделимо от меня.

– Почитай мне свою поэму, пожалуйста.

– Для этого слишком мало времени. Кисмет [Судьба, рок (тюрк.)], в лице королевских посланников, зовет нас в Стоунхендж.

– Виктория может подождать. К тому же я сомневаюсь, что мы должны быть ей представлены. Как-никак я всего лишь служащая второй категории. Почитай мне свою поэму.

Дайон взял лист бумаги:

– Она тебе не понравится.

– Почитай ее, пожалуйста.

– Ты не поймешь ее. Будь я проклят, если и сам ее понимаю.

– Прочти.

Когда он закончил, то с удивлением обнаружил, что Джуно плачет. Не было слышно ни звука, но слезы свободно стекали по ее лицу.

– Что это?
– спросил он.
– Конечно же не признание гения в период моего распада.

– Полюби меня, - взмолилась Джуно.
– Ради Стоупса, полюби меня... Проклятье, как быстро уходит наше время.

Дайон потряс головой.

– Заруби себе на носу, амазонка, - сказал он.
– Я буду делать это, когда сам захочу, а не когда захочешь ты.

13

С высоты пяти сотен футов Стоунхендж был похож на остатки некоего чудовищного рождественского торта. Всю его площадь покрывали высоченный прозрачный шатер, из вершины которого подымался в неподвижном воздухе мощный столб дыма - от сотен факелов и питаемого горючим газом костра. Мегалиты [Мегалиты - от греч. megas - большой и lithos - камень. Сооружения из больших блоков дикого или грубо обработанного камня. Стоунхендж имеет вид трех концентрических колец. Внешнее представляет собой ров к земляной вал, а два внутренних сложены из мегалитов] были покрыты листами радужной фольги, облегающей их поверхности так плотно, что металл и камень казались одним целым. Внутри большого круга, подобно колонии растревоженных муравьев, кипела толпа колдунов и ведьм. Сама Виктория, по всей видимости, еще не прибыла, поскольку королевского штандарта нигде видно не было.

Дайон и Джуно летели на двух разных помелах. На фоне проколотой звездами темноты их ночные летные комбинезоны слабо рдели зеленым светом. Ведьмовская шляпа Джуно съехала ей далеко на затылок, удерживаясь в этом положении только благодаря ленте, перекинутой через головной фонарь.

Притушив головные огни, чтобы не слишком слепить других гостей, доминанта и ее сквайр медленно летали по кругу над ареной празднества, и реактивные ранцы мягко посвистывали за их спинами.

– О чем ты думаешь?
– закричала Джуно, перекрывая свист двигателей.

– Я не думаю, - ответил Дайон.
– Думать - вредно для здоровья.
– Он взглянул вверх.
– Предлагаю устроить гонку к звездам.

Она засмеялась:

– Не этой ночью, малыш. Сегодня нами распоряжается королева.

– Трусиха, плоскопузая лизоблюдка, - закричал он.
– Следуй за мной.

Он погасил головной фонарь и, включив на полную тягу вертикальный реактивный двигатель, понесся ввысь, как сошедший с ума камень, падающий наперекор направлению тяжести.

– Дайон!
– закричала Джуно. Но он уже был далеко, сотней футов выше. Она тоже выключила фонарь и ринулась за ним.

Теперь они оба, отдавшись безумию, головокружительно падали навстречу танцующим звездам.

На высоте тысячи футов Джуно и Дайон ощутили, как холодный рвущийся навстречу воздух колет лица.

На высоте двух тысяч футов мороз прихватил их брови.

На высоте трех тысяч футов они оказались опять на одном уровне.

– Стабилизируйся!
– задыхаясь, выкрикнула Джуно.
– Ради Стоупс, стабилизируйся.

Морозный воздух распарывал легкие. Каждое слово причиняло нестерпимую боль.

Но Дайон не хотел или не мог ее услышать. При той скорости, с которой он падал вверх, звук проносящегося мимо воздуха заглушал даже свист перегруженного двигателя.

На высоте восьми тысяч футов Джуно почувствовала, что не в силах подняться выше. Боль в ушах, окоченение лица и холод, глубоко проникший сквозь резину задубевшего летного комбинезона, остановили ее.

– Стабилизируйся!
– тщетно кричала Джуно.
– Стабилизируйся!..

Но воздух был слишком разрежен, чтобы ее слова могли дойти до Дайона, который уже успел подняться высоко вверх. Сумасшедший трубадур был неудержим в своем падении вверх, навстречу смерти от холода на пороге звезд.