Маркхэм дождался, пока скроется последний из них, потом обнял Вивиан. У него было странное чувство, что он впервые снова прикоснулся к живой женщине - спустя сто сорок шесть лет.

Какой-то слабый звук, раздавшийся поблизости, заставил его вздрогнуть. Это была Марион-А; она аккуратно укладывала то, что осталось от Пола Мэллориса, в большой каменный саркофаг египетской принцессы рядом с трогательно легким телом Шоны.

– Можно мне поговорить с вами наедине пару минут, Джон?

– Извини, Марион.
– Он отпустил Вивиан.
– Я почти забыл о тебе.

Марион-А подошла к ним:

– Я не задержу его долго. Вы понимаете? Я думаю, вы будете очень счастливы, Вивиан. Я надеюсь, что вы будете очень счастливы. Думаю, что теперь я понимаю, что такое счастье и надежда.

Вивиан взяла Марион-А за руку:

– Я тоже теперь поняла многие вещи, которых раньше не понимала. Но любовь всегда будет выше любых определений. Прощай, Марион. Я никогда этого не забуду.
– Неожиданно она наклонилась и прикоснулась губами к руке Марион. Потом повернулась к Маркхэму: - Думаю, надо пойти и посмотреть, что замышляет этот проказник, Проф. Хиггенс, - как бы между прочим сказала она.
– Мне, наверное, надо приструнить его, а то он начнет проповедовать философию толпе усталых людей.

Маркхэм смотрел, как она твердым шагом идет по Галерее, которая медленно наполнялась серым светом рассвета.

– Что происходит?
– спросил он удивленно. Марион-А улыбнулась неподвижной улыбкой:

– Ничего особенного... Итак, Освободительная Армия все-таки победила, Джон. Я думала, что это невозможно. А теперь мы подошли к концу.

– Это не конец, - сказал Маркхэм.
– Это, наоборот, - начало. Начало нового будущего.

– Не для меня, Джон. Для меня осталось только прошлое. Я принадлежу ему.

– Что ты имеешь в виду?

– То, что сказал Соломон, - это правда, или отчасти правда. У меня больше нет цели, хотя какое-то время она была общей с вашей. Для меня нет места в мире, который вы собираетесь создавать, Джон. Возможно, что для меня не будет места ни в каком другом мире. Вы показали мне, как стать больше, чем андроид, но я всегда буду меньше, чем человек.

– Глупости!
– сказал он почти зло.
– Для тебя есть место в нашем мире, Марион. Вместе со мной. Я...

– Пожалуйста, Джон, выслушайте меня. Вы теперь принадлежите Вивиан, и я думаю, она сделает вас счастливым. Но дело в том - и это самое странное, хотя точно я ничего не знаю, - что я тоже люблю вас, по-своему.

– Марион...

– Пожалуйста!
– голос у нее стал низким и дрожал.
– Пожалуйста, ничего не говорите, дорогой Джон. Я научилась беречь иллюзии. И меня это радует, поэтому я не прошу ничего больше.

– Скажи, по крайней мере, почему мы так разговариваем?

– Потому, - медленно начала Марион-А, - что я заключила секретную сделку с собой. Я поклялась, что если андроиды победят, я убью вас, чтобы спасти от Анализа. Но я дала и другую клятву, на случай если они проиграют.

– Что это за клятва?

– Дорогой Джон, я бы попросила вас сделать кое-что для меня. Я хотела бы, чтоб вы сказали: "Марион, моя дорогая, ты знаешь, что такое счастье". А потом я хочу, чтобы вы ушли, ушли не оглядываясь.

Вдруг Маркхэм все понял, как понял и то, что ничего нельзя изменить.

На секунду он обнял Марион-А. На секунду его губы почувствовали теплую ровную поверхность ее лба. Потом он сказал:

– Марион, моя дорогая, единственная, если ты научилась понимать, что такое счастье, то меня ты научила понимать, что такое любовь.

Потом он повернулся и быстрым решительным шагом пошел к двери. Сзади раздался выстрел, и Египетскую Галерею осветила невероятно яркая вспышка; потом все снова погрузилось в полумрак.

Позади него лежал мир смерти и тьмы, мир, полный секретов недавнего и далекого прошлого. Впереди был мир рассвета. Мир жизни и света, который стоял, как всегда, на грани непредсказуемого будущего.

И пока он шел к этому миру, на голоса поющих людей, к ясному красному восходу, яркий, бесконечный калейдоскоп вспыхнул в его мозгу.

Он снова увидел - с живой реальностью мечты - Кэйти, малыша Джонни и Сару. Их крошечную цитадель - дом в Хэмпстеде. Все это было чудесно и, хотя и потеряно, помогло ему обрести веру и смелость, чтобы занять место в этом мире, который, подобно любому другому, не мог полностью отказаться от ценностей прошлого.

Наконец он увидел Марион-А такой, какой она была, когда он увидел ее впервые. И он знал, что она тоже стала частью того живого прошлого, в котором она и Кэйти - странный двойной образ - предлагали ему дар свободы. Будущее без теней...