Упустил он ситуацию с девочкой. Неожиданное воссоединение с семьей отвлекло его от важных вещей. Хотел же посмотреть, куда она устроилась. И проблема с ключами подвисла. Интуитивно Терновский уже соединил воедино правильные звенья, пусть сведений ему еще не хватало, он хороший бизнесмен, удачливый. А как известно удача во многом зависит от интеллекта, осторожности и работы в правильном направлении.

Терновскому глубоко безразлично, что Ника сделала на работе. Засушила им что-то, сломала или разбила, в конфликты с другими сотрудниками и клиентами, он не особенно верил. Справедливость — это не то, что мы должны самым близким людям. Возможно, в лучшем из миров, справедливости достаточно. Но, во-первых, человек не слишком приспособлен определять справедливость одинаково верно для всех сторон. Во-вторых, наша жизнь достаточно жесткая и неприятная штука, чтобы добавлять родным, выставляя их на собственный суд и заставляя их соответствовать определенным стандартам. Лев изначально занимал сторону своей девушки и собирался устроить все наилучшим именно для нее образом. Ему казался достаточно странным подход, согласно которого сам его выбор требует от Ники кучу усилий. Мужчины и женщины заранее создавали себе образ партнера. Этакое прокрустово ложе. Потом брали живого человека и ужимали его или подрезали, пока не ложился, как надо. Лев калечить Нику не собирался. Она ему нравилась такая, какая есть. Переделывать ее незачем, хотя согласно общественного мнения имел полное право, достаточно пересчитать нули на его счетах.

Подходить к решению проблемы в лоб не стоило. Приехав на работу, он вызвал к себе Алексея и поставил ему ряд задач. К обеду, после планомерно движущихся совещаний и встреч, получил необходимую информацию. Дина Станиславовна не скрывалась, выяснить к какой семье она принадлежала тоже не составило труда. Не замужем, дочь владельца сети магазинов, здесь в городе и еще в десятке субъектов. Семья восточная, детей полно, целых семь голов. Отец ее крутится на одной ноге, чтобы засунуть по золотой крошке в столько жадно распахнутых клювиков. Четыре сына, три девчонки. Отца, кстати, звали Сеявуш. Как он превратился в Станислава непонятно. Лев снова позвал Алексея, велел ему раздобыть номер и договориться о встрече с собственником нежилых помещений, где располагался цветочный салон. Как известно, маленькие предприятия редко владеют недвижимостью, обычно снимают. Дополнительный аргумент, как не крути. Пользовать Алексея в личных целях, совесть Терновскому не запрещала, но вмешивать других работников он не стал, сам поехал и приобрел у опешившего старичка, зарабатывающего на пенсии сдачей в аренду. Признаться, старичок испугался и совершенно Терновскому не сопротивлялся, позвоночником почуяв разницу в их положении. Лев заплатил за помещения салона выше рынка исключительно из жалости, ни с того, ни с сего, напал на мелкую рыбешку, мирно стригущую капусту у самого донышка пищевой цепи. Оформить помогла знакомый риэлтор. В довесок Лев получил договор аренды с Диной, заканчивающийся через полтора месяца. Арендодатель осторожничал и на срок дольше года договоров не заключал.

Еще вчера Терновский благоразумно спровадил Нику в спа-салон на длительную программу, занимающую шесть часов. Заботливо перезвонил, спросил добралась ли. Ника подтвердила, голос у нее оставался с грустинкой. Ничего, девочкам нравятся долгие и мудреные процедуры, связанные с красотой и омоложением, они так отдыхают. Отвлечется, повеселеет.

Мария и молодая горничная домой в середине дня его совсем не ждали. В квартире у Льва нет кабинета, он работал помногу и перенеси в домашнее пространство свои рабочие вопросы, утонет в них окончательно. Редко работать с документами приходилось, он использовал обеденный стол. Тот самый, на котором брал свою девочку. Наиболее официальная комната как нельзя лучше остальных подходила поговорить с прислугой.

— Мария отвлекитесь, мне нужно сказать вам пару слов и помощницу свою пригласите, — холодно предложил он.

Мария работала не в первом богатом доме, у нее не было нареканий, но прежние семьи расстались с ней по разным причинам, кто-то переехал, одни разорились, третьи развелись со страшным скандалом и ее в новую жизнь с собой не позвали. Адекватных нанимателей нужно еще поискать. У Терновского работалось без проблем, придирок и загонов. По опыту Мария, знала, когда работодатели вдруг начинают тебя замечать, ничего хорошего ждать не приходится. Под ложечкой засосало.

— Не могли бы вы мне объяснить, как мои ключи оказались у Риты? — не стал делать долгих подводов Терновский.

Тактика сработала. Мария вздрогнула и повела взглядом с сторону родственницы, девчонка сцепила руки перед собой, заранее приготовившись обороняться. Мария никогда не поддавалась Рите, отказывалась от подарков и денег, взамен на информацию о Терновском. Ключи она не теряла, но однажды нашла их в глубине полки, хотя сама клала их ближе.

— Моя связка не пропадала, — предприняла попытку оправдаться Мария, такую работу, а главное зарплату, она не найдет, хорошие поломойки на вес золота, но платят им совсем ненамного больше, чем самым пропащим.

— Правда? Охотно верю, ее быстро вернули, — сказал Лев пристально изучая молоденькую уборщицу. — Повезло, что дубликаты не снять к моим замкам, иначе прямо не знаю, двери пришлось бы менять. Мало ли кого еще вы в мой дом запустили бы. Больше я ваших услугах не нуждаюсь, выплаты поступят до завтрашнего вечера.

Мария понуро опустила голову, но ее троюродная племянница искренне возмутилась:

— Я же не кому-нибудь, не ворам. Ее по-человечески жалко. Бегает за вами, прощает. А вы в дом таскаете… всяких.

Словцом покрепче девчонка охарактеризовать Нику в последний момент побоялась.

— Как я без вашего мнения жил? — не скрывая сарказма поразился Терновский. Надо же какая редкостная дура, раньше он не замечал, разве досадовал, что при встрече принималась пол мыть прямо у него под ногами и поворачивалась не лицом.

Мария извинилась, вцепилась в девку и потащила ее к выходу, отпустила только в коридоре, продолжая подгонять короткими тычками перед собой. Вещи их сложены в специально выделенное отделение в шкафу при входе, моющие средства и прочую амуницию покупали за счет Льва, забирать ее нельзя, чужая.

— Ключи оставьте, — раздалось насмешливое вслед.

Мария положила связку на блюдо под зеркалом, ни одним не звякнула, так же осторожно, не стукнув, прикрыла за собой дверь. Выволокла идиотку-родственницу к лифтам, нажала кнопку вызова, развернулась к девице и принялась ее с остервенением бить. Ничего не говорила, и та тоже молчала, не издавала ни звука, руками голову прикрывала и все. На площадке слышались тяжелое, разгоряченное дыхание и шлепки от пощечин. Ярость не дошла до пика, пока Мария не вписала дуру в стену затылком, пошло на спад, еще несколько минут таскала за волосы, да так, что на руке остались намотанные и напрочь вырванные пряди. Лифт давно пришел, открыл двери, постоял и захлопнулся.