— Чем обязана? — устроившись напротив Льва и для начала долго выбирая напитки и блюда по меню, постоянно дергая официанта, улыбнулась Дина Станиславовна.

Нике нельзя уводить Терновского у невесты, но на Дину правила не распространяются, она использует шанс по полной.

— Хочу салон ваш прикупить, — вернул фальшивую улыбку Лев.

— Не продается, — надула накрашенные губки Дина. — Неужели вы действительно считаете, что она справится с бизнесом, ей должность выше продавщицы нельзя поручать.

— Не ваше дело, — отрезал Лев, не настроенный слушать поучения. — Собственно, помещение уже мое, через месяц я вас из него выселю.

— Не может быть, — Дина сделала мимическое усилие по сведению бровей к переносице, не вышло, ботекс помешал. — Имею право продлить аренду.

— Из вашего договора такого вовсе не следует, — изучив не слишком содержательный документ, Лев мог утверждать.

— Я ничего продавать не буду, — окончательно надулась капризная восточная принцесса, взмахи ресницами, прикосновения к волосам и прочие уловки на Льва не произвели ни малейшего впечатления.

— Не стоит отказываться, — настаивал Лев. — Я предлагаю хорошую цену, сможете себе купить новую хорошую машину.

Дина Станислава гордо поднялась из-за стола, задирая подбородок. Какая-то девка ее налаженный бизнес не получит. Лев не кинулся ее останавливать, но бросил ей в спину:

— Выйдите из ресторана и я вашему отцу позвоню, может он меня услышит.

Дина остановилась почти на. Недели не прошло после скандала с отцом, он упрекал ее за бесконечные вливания денег в цветы, дохода получать не удавалось, в ноль выйти тоже. Отец заставит ее продать и деньги себе заберет с осознанием полного права. Пришлось вернуться и сесть на место. Дина торговалась долго, выгадала гораздо больше, чем стоила мебель, общество с ограниченной ответственностью и скоропортящийся товар. Терновский заплатил за завтрак, сопроводил ее к нотариусу, они заполнили и подписали готовые формы. Получив деньги, Дина пообещала себе отменить поставки, в качестве маленькой прощальной шалости. Не лишне получить еще кое-что сверху.

— Бедная Рита, — вздохнула она, жадно наблюдая за тем, как воспримет ее слова Терновский. — Она в сложном положении, вы ее совсем не жалеете. Понимаете, она попросила меня избавиться от Ники, выслушав я не смогла ей отказать.

Лев с трудом сдержался. Рита перешла всякие границы, но она часть семьи. Что он мог сделать? Семья неприкосновенна, он себе после смерти крестного обещал о них заботиться. Наклонился поближе к Дине, словно собираясь доверить ей секрет, она отзывчиво подалась навстречу, затаив дыхание.

— За это я разорю любое ваше следующее начинание, — пообещал восточной принцессе, встал и ушел.

Ника успела побездельничать пять дней, перед выходными Терновский преподнес ей связку, перевязанную лентой по металлическому кольцу.

— Что за ключи? — не поняла девушка, они казались смутно знакомыми.

— От твоего салона цветов, вот здесь в папке документы, подпишешь и готово, — подарки Терновский дарить любил, получал удовольствие.

— Ты что? Ты… Там же Ольга, она не может работу потерять. Как же она тогда будет? — запричитала Ника.

— Никого не уволили, перестань, коллектив на месте, сама разберешься, — начал посмеиваться над ее испугом Лев.

Ника притихла, глядя на него во все глаза, посидела на диване, ошеломленная, тихо сказала:

— Спасибо.

Короткий отпуск в Турции не задался с первого дня. Слишком жарко, мозг плавится в раскаленной черепной коробке. Вокруг постоянно визжат и бегают дети, свои и чужие, из-за них пришлось выбрать семейный отель. Бликует вода, от горок во все стороны разлетаются брызги, шум, плеск. Жена дергает, ей нужно ездить по магазинам, посещать тупые, никому не нужные экскурсии и ходить по ресторанам вечерами. Аркадию на отдыхе не полегчало, наоборот стало хуже. Он постоянно думал о Нике, не скучал по ней, не вспоминал, как выглядит и лучшие моменты с ней. Высчитывал как до нее добраться. Заблокировала, значит телефон при ней, самый очевидный способ заполучить ее детализацию. Легче сказать, чем сделать. К полиции и разным другим властным структурам Аркадий испытывал глубокое природное отвращение и знакомств с ними не водил. Оставалось разыскать человека, служащего в конторе сотового оператора. Опять же, не всякий там имеет доступ к такой информации. Иногда Аркадий вырывался из общего номера, садился на потрепанный при ближайшем рассмотрении диван в фойе, ловил вай-фай и написывал Нике через мессенджеры. Сообщения не доходили и содержание их становилось все несдержанней. У любого прочитавшего волосы бы встали дыбом даже в подмышках. Аркадий зверел, внутренний яд накапливался, не находил выхода.

Сука должна заплатить, размышлял он вечерами, исподлобья наблюдая, как жена мечется по номеру прихорашиваясь и распихивая детей по одежонке, перед выходом.

— Платье смени, — бухтит он на замученную женщину.

Жена в длинном хлопковом сарафане, пышные рукава до локтей, вырез лодочкой, ничего не открывает, разве по спине такой же.

— Выглядишь, как шлюха, — тяжело, словно камни, роняет слова Аркадий. — Позоришься.

— Ты же сам платье хвалил, мы его вместе покупали, — по глупости противоречит девушка, успокаивая младшего, не желающего соглашаться с панамкой.

Удачно наклонилась над ребенком, Аркадий прикинул, что достает ее ногой, охота пнуть, достала, ни хрена не понимает. Лидер по жизни пересилил себя, поднялся, хватанул жену за волосы и толкнул к стене, схватил ее за лицо рукой, безжалостно смазывая легкий макияж. Младший расплакался с новой силой.

— Ты что меня не слышала? — рявкнул Аркадий и ткнул ее затылком в стену, не сильно, не так, как хотелось, но доходчиво, заставил себя убрать руку.

— Слышала, — испугано залепетала молодая замужняя мамочка. — Прости, Аркаша.