– Не вижу повода для смеха. – Зашипел мужчина и наёмница с удовольствием отметила, что в его голосе появилось раздражение. Уж хоть побесит его перед смертью.

– Очки сними – увидишь. – Девушка немного удивилась азарту, прозвучавшему в собственном голосе, но смекнула, что терять уже нечего, и удивляться перестала. Разводящий раздраженно сомкнул губы в тонкую полоску, резко отпустил её лицо и отошел в сторону.

– Последний раз предлагаю тебе – либо мы сейчас нормально говорим и приходим к нужному итогу, либо – ты умрешь. Я не собираюсь скакать вокруг тебя весь вечер.

Либо, либо… Смертникам выбора обычно не предлагают, но, если он тут есть, может стоит задуматься? Гелла посмотрела на свои прикованные руки, на столик со шприцем… Изначально, она, вроде как, и не собиралась помирать, а наоборот – думала поговорить и выторговать себе существование всеми правдами и неправдами. Как раз этим ей заняться и предлагают, так может и не стоит отказываться?

– Ладно. – Согласилась девушка и ей как-то стало легче. Напряжение, порожденное ожиданием смерти, стремительно отступило и ему на смену пришло желание побороться за свою жизнь. В конце концов, если она умрет, кто будет тревожить это командующее каменное изваяние?

Вермут кивнул, с грохотом подтолкнул ближе к девушке пустой ящик из груды других, и присел на него, всем своим видом показывая, что разговор будет длинным. Следом за грохотом ящика раскрылась входная дверь и в проеме показался один из бойцов – разводящий выпроводил его и Гелла поняла, что они стоят за дверью на случай, если она решит сбежать, или если решит нападать на их командира. Что ж, если бы падал он, шума было бы, наверняка, больше.

– Начнём с начала. – Уже спокойно проговорил Вермут, поправив пальцами подсъехавшие на переносицу очки. Как же это нелепо выглядит, неуместно и по-выпендрёжески. – Я не посылал группы убивать вашу бригаду, я не подговаривал Ферганца. Мне незачем было…

– Я знаю. – Перебила его наёмница. В воздухе повис немой вопрос, на который требовался ответ

– Знаешь?
– Вермут его все-таки озвучил. Гелла кивнула.

– Я видела письмо, которое ты передавал с посыльным.

– Тогда нахера вот это всё? – Подавшись вперед, напряжено спросил мужчина. – Нахера надо было устраивать этот крестовый поход и настраивать людей против меня? – Он не кричал, даже слегка не повышал тона, но голос звенел сталью.

– Я недавно узнала, уже после этой… Стычки. – Становилось неловко и неприятно, как бывает обычно, когда приходится признавать свои ошибки. Даже, если это делаешь для самой себя. – Мадьяр хотел получить место главы Синдиката, собрать моими руками людей, убить тебя. Это вот, только в Рыжем лесу выяснилось, когда вы меня поймали.

– Поэтому вы так долго сидели на месте?

Долго? Ну да, наверное… Неужели, всё это время за ними наблюдали его люди?

– Да. – Девушка хотела всё выговорить одной фразой, но слова отчего-то застряли в горле. – Я хотела утром попросить переговоры с вами.

Вермут замолчал. Удивился он, или чего? Молчал, однако, мужчина недолго.

– Почему не сказала? Мы целую неделю зазря потеряли. – В голосе чувствовался укор. Не явный, но…

Почему? Нет, перечислять ему все свои сомнения и страхи она не станет. Тем более, что один из них почти оправдался – вон он, лежит на столике, в ожидании своего применения.

– Ждала допроса. – Односложно ответила наёмница и отвернулась в сторону забитых окон.

– Допроса... Я сначала пытаюсь во всем как следует разобраться, в отличие от кое-кого. – Разводящий снисходительно усмехнулся – конечно же он её имел в виду. – Когда вы уходили, я сказал тебе: «Обращайся». Что была за сложность позвонить или написать, если у тебя были какие-то сомнения? Конечно, с чего нам было бы верить друг другу, но в той ситуации, когда и ты, и Ферганец знали, с чем мы связались…

– Да я… - Начала было Гелла на автомате оправдываться, повернувшись к собеседнику, и тут же пожалела. Наёмник замолчал, выжидающе нагнувшись вперед, девушка до боли прикусила губу, словно желая удержать внутри слова, которые уже начали выходить наружу. К чему сейчас оправдываться, ведь сделанного уже не изменить. Зачем ему знать о каких-то её мыслях? Но, раз уж заикнулась, следует продолжить. Наёмница сглотнула вставший в горле ком, отвернувшись обратно. – Когда с Ферганцем произошло… Когда он погиб, я сбежала. Понимала, что назад в бригаду вернуться точно нельзя, да и в любой другой бригаде меня бы… Всё равно - я хотела бежать сюда. – В глазах неприятно защипало, но слезы ожидаемо не появились. Тело напряглось и от подобных откровений хотелось сквозь землю провалиться – как можно спокойно говорить человеку, что ты не верил в его виновность, когда сама его и обвиняла? От волнения, слова рассыпались по сознанию как бусины с разорванной нити. – Я знала, что ты убьешь меня, но тогда… Просто… Я думала…

– Я понял. – Тихо проговорил разводящий и потянулся руками к ремешкам. Наёмница вжалась в стул, интуитивно стараясь подтянуть руки поближе к себе. Вермут остановился. – Не бойся.

Не бойся? Ситуация не располагает, чтобы не бояться… Тем не менее, мужчина расстегнул ремешки на запястьях пленницы и присел напротив на корточки.

– Не вздумай ничего делать. – Понизив голос, строго предупредил наёмник и Гелла мысленно грустно усмехнулась – угрозы сразу после этого «Не бойся»… Он снял с глаз очки, откинул их на столик; левый глаз скрывала черная повязка, в правом, открытом, было столько сострадания, что… Или ей просто показалось?