– А что с… - Неуверенно спросила девушка, переводя взгляд со здорового глаза на скрытый, откровенно не зная, куда смотреть, чтобы не обидеть. В текущей ситуации не хотелось снова приближать свою погибель, которая, как казалось, отстранилась.

– Переусердствовал, когда чесал. – Кривовато усмехнулся мужчина. Даже если его и задел этот вопрос, он не показал. Опять натянул на лицо каменное выражение, опять не знаешь, чего от него ждать… - Я не хотел тебя убивать и рад, что не пришлось.

Откровение в ответ на откровение? А ведь и не скажешь, что не хотел, если отвести в сторону то, что мужчина принялся разговаривать, вместо молчаливого приведения приговора в действие. Сложный и непонятный, она так много о нем думала, обвиняла, искала оправдания, сомневалась в них, снова винила и снова сомневалась. И уже почти убила, но промахнулась при выстреле – спасибо, что промахнулась. Скорее всего, смерть и этого человека нанесла бы девушке травму, узнай она всю правду, как есть.

Да, он только что готов был убить её, но и она хороша – успела отличиться в подобном моменте. О, дьявол… Что за карусель из попыток убийств? Единственное верное во всей этой ситуации то, что хотя бы у одного из них хватило рассудка остановиться во время. Не сделать непоправимого. Несмотря на всё это, девушка ощутила странное, смутное чувство привязанности, но оно было не таким родственным, каким было с покойным наставником. Было другим.

– Спасибо. – Тихо произнесла Гелла и она действительно была благодарна. Всё-таки остаться жить приятнее, чем погибнуть, особенно, когда ты уже подготовился к смерти.

Он не ответил. Хмуро посмотрел на нее исподлобья, и она не выдержала. Осторожно взяла его крепкую теплую ладонь своей холодной, быстро приблизилась и мягко поцеловала его сжатые в строгую полоску губы. Скорее всего, она пожалеет об этом порыве… Ну и пусть. Раз уж так сложилось, что пришлось выворачивать наружу всё что, накопилось внутри, то и этому желанию содержаться там не стоит.

Сердце ухнулось в пятки, когда наёмница ощутила, что её целуют в ответ. Ожидала, что оттолкнут или, как минимум, проигнорируют, но Вермут, видимо, считал иначе. Он перехватил её ладонь в свою, другой рукой притянул к себе и обнял за спину, поднимаясь на ноги и увлекая за собой.

Всё вокруг было словно в тумане – далеким и неважным – был только он со своими грубоватыми объятиями, глубокими поцелуями и пальцами в спутанных волосах. В висках стучала мысль, что вот-вот её прикончат, но ничего подобного не происходило и разливающийся по телу жар не останавливался. Внезапно разводящий замер, настороженно нахмурился и достал из кармана ПДА, который вибрировал и помигивал сигналом вызова. Надо же, а девушка даже и не почувствовала, хотя находилась к мужчине ближе некуда.

– Будет лучше, если они не узнают. – Заговорчески прошептал Вермут, крепко обнимая бывшую пленницу и прижимаясь своим лбом к её. Гелла согласно промычала – бойцы как минимум не поймут их связи. Вряд ли в их глазах два враждующих разводящих должны выглядеть так… Подумают ещё, что она его обработала.

Девушка вернулась на стул, мужчина приковал её обратно и позвал бойцов, чтобы дать переговорам завершение.

***

Что бы там ни было, никто не забывал о реальности, поэтому вольно гулять Геллу никто не отпустил. Приставили конвоира, который сам своему назначению не был рад всеми фибрами души, а при отказе от него обещали вернуть в камеру. Сидеть в темной коробке конечно надоело и пришлось согласиться.

Как рядового бойца, наёмницу определили в казарму. Она, конечно, знала, что Синдикат тот ещё змеинец, и что ей следует внимательнее смотреть по сторонам, но что взрослые люди, более обделенные моралью, чем наделенные, будут он нее шарахаться, как от прокаженной – не ожидала. Неужели конвоиру приказали защищать её от этих самых бойцов, которых она лично довела до Рыжего леса, и которые покорно следовали её приказам? Да ладно, чего тут удивляться-то… К тому же защитник из конвоира будет никакой, сразу ясно – не стоит ожидать помощи от человека, на глазах которого ты убивал его подчиненных. Минор сопровождал её всюду, следил, чтобы не сбежала, не вздумала на кого-то повлиять – в противном случае, побои были обеспечены. Второй раз, кстати, и по его бесконечно озлобленному взгляду было ясно, что он этого раза ждет не дождется.

Засыпая она пыталась догадаться, нападения от кого ей ожидать быстрее – от бойцов, или от «защитничка». Страхи страхами, но тем не менее, спала наёмница в эту ночь слаще, чем в какую-либо другую. Холод и сырость камеры сменились теплом и сухостью казарменного помещения, а твердая ровная койка была заменена верхним ярусом двухъярусной кровати, и даже скрип пружин, который воспроизводил конвоир с нижнего яруса, не могли помешать.

Вой сирен оказался противнее любого будильника – тот хотя бы отключить можно, а тут – ор с улицы на весь Мертвый город и никак не остановишь. Девушка проснулась и подскочила сразу. Потребовалось несколько секунд, чтобы сознание пришло в более-менее нормальное состояние и перестало лениво кружиться. Люди внизу уже были на ногах, большинство из них исчезало в дверном проеме выхода, некоторые – устраивались возле панорамных окон этажа. Она спустилась с яруса, посмотрела на бледный пасмурный рассвет и хотела бежать к местному командиру, чтобы он и ей определил место, если случилось нападение или гон мутантов – рацией Геллу обделили, хотя и пообещали, что временно, и ПДА при этом не вернули.

Её резко схватили за плечо, едва девушка сделала шаг – конвоир, всё это время сидящий внизу, уже так же был на ногах.

– Сиди тут, пока я не вернусь. – Обеспокоенно процедил тот и бросился к выходу; сидеть было велено не из соображения безопасности, а потому, что без присмотра по городу передвигаться запрещено. Ну и пусть уходит, она хоть отдохнет от его высокомерной недовольной рожи.

Тем не менее, сидеть на месте, когда все кругом заняты отражением «чего-то», было ужасно неправильно и наёмницу её положение гложило. В конце концов, ей запрещено в одиночку передвигаться по самому городу, а про здания речи не шло, посему девушка торопливо сбежала по лестнице на этаж ниже и, хоть и не сразу, но обнаружила местного бармена возле тылового выхода. Крупный мужчина с автоматом, прячущийся в тени, быстро отреагировал на шорох позади и обернулся. Обнаружив, что крадется кто-то из своих, Текила выругался на непонятном Гелле языке и отвернулся обратно в сторону двери.