Физик повернул ключ в замке, со скрежетом отодвинул один засов, второй – и дверь комнаты открылась. При большом желании, пленника не сдержит никакой в природе замок или засов, но сбегать отсюда – мысль совершенно бестолковая и заранее обреченная на то, чтобы быть провальной. Возможно, пленники это знали, оттого и сидели, привязанные к стульям, не рыпаясь и не пытаясь освободиться.

Двоих из пойманных Вермут знал – они не принадлежали изначально к бригаде Ферганца, а были бойцами его собственной, группу которых, в своё время, отправили к «Юпитеру» для работы. Было это, правда, настолько давно, что имен бойцов мужчина уже не помнил. Третьего он видел впервые и больше ничем тот не выделялся среди остальных: такой же якобы поникший взгляд, побитое лицо и отсутствующая возможность двигаться.

Разводящий хмуро осмотрел троицу, с неудовольствием отметив бойцов своей бригады; вещей у них естественно при себе уже не было, но наёмник решил, тем не менее, навестить пленных, чтобы определить фронт предстоящих работ по добычи информации.

– У вас есть два варианта: либо вы соглашаетесь сотрудничать и остаетесь живы, либо – мы вами займёмся и вероятность вашего выживания резко спадает. Две минуты, чтобы подумать. – Ледяным тоном произнес Вермут, всматриваясь в реакцию каждого бойца, но лица тех оставались непроницаемыми. Предатели, не предатели – люди нужны и ему тоже, да и в целом, откровенно говоря, потери бригады были немалыми за последнее время, и численность знатно сократилось. Следовало её увеличивать всеми доступными способами. Окончив фразу, мужчина вышел из комнаты и Физик вышел следом за ним, заперев дверь обратно на все доступные «закрывашки».

– Я хотел проверить их ПДА. – В этой части «пыточной» естественно было приятнее и легче, но в царящем хаосе разводящий не мог даже предположить, где его заместитель может хранить вещи пленных.

– Заблокированы, я посмотрел уже. – Ответил техник, готовясь к выполнению своих обязанностей по отношению к пойманным коллегам. Он возился в большом шкафу, выкладывая на передвижной столик разного вида металлические инструменты, небольшие склянки с неизвестным Вермуту содержимым; уложил так же один шприц с сывороткой – экономил, ведь её запасы истощались, а заказать сейчас возможности не было. Парень не уточнял, зачем командиру нужны их гаджеты – судя по всему, итак прекрасно понимал.

Хреново, что ж… Однако, ещё оставалась надежда на то, что пленные смогут подсказать, как связаться с их начальством, или хотя бы с кем-то из бойцов. Неизвестно, прошло две минуты или нет, когда из-за двери камеры послышался тупой стук – не слишком громкий, но из-за внутреннего эха весьма ощутимый. Командир с заместителем быстро переглянулись между собой и бросились к двери. Казалось, Физик открыл её в этот раз быстрее, чем в прошлый, с грохотом оттягивая засовы в стороны.

Наёмники ворвались в помещение, отталкивая дверь в сторону, и первое, на что упал их взор, была численность сидящих посередине комнаты пленных – она сократилась до двух. Пропавший пленный обнаружился за кругом света, на полу возле ближайшей к нему стены. Каким образом он добрался до неё, продолжая находиться привязанный по рукам и ногам к стулу – узнать уже не представлялось возможным, о чем говорила стекающая по этой самой стене вниз, кажущаяся черной без освещения, жидкость. Вермут отправил Физика за своим передвижным столиком с инструментами, а сам двинулся к недвижимо лежащему пленнику.

Наёмник был мёртв и разводящего поразило, что тот сделал это сам – череп был пробит, его содержимое кое-где проглядывалось наружу; вряд ли кто-то из его коллег помог почесаться о грубую кирпичную кладку. Определенно, он понимал, что их будут пытать – будучи членом бригады Мёртвого города, боец наверняка знал Физика и чем такие встречи с ним оканчиваются. Больная преданность и нежелание сдавать планов своего командования, которые оказались выше собственной жизни – отчасти Вермута это не только удивляло, но и пугало. Среди «Наёмников» редко можно встретить нечто подобное.

Если действия и вид убившегося товарища на остальных пленных не произвел никакого впечатления, то при виде завезенных в помещение инструментов, побледнели оба. Не произнесли ни слова, даже бровью не повели, но сделались белыми, как чистейшее полотно, и на вопрос о готовности сотрудничать – промолчали.

Физик приступил к работе быстро, даже не включив по обыкновению музыку. Вермут не смотрел, что именно делал его заместитель, только в перерывах между болезненными стонами и руганью задавал одни и те же вопросы – просил рассказать о целях и предоставить контакты. Да, была вероятность, что боец мог о планах начальства не знать, но он даже не пытался отнекиваться, крепко снося все болезненные манипуляции.

Разводящий удивился резко наступившей смерти бойца не меньше своего техника, если судить по его взгляду из-под отбликивающих от лампы очков. Он молча пожал плечами на немой вопрос командира и двинулся к последнему оставшемуся в живых пленному. Вермут вновь отвернулся, не собираясь наблюдать за грядущим зрелищем. Помимо озвучиваемых вопросов, он прокручивал в своей голове новый – каким образом Ферганцу удалось добиться такого уровня подчинения?

– Стой, мужик! Стой! – Заверещал боец и его быстрые слова заставили-таки разводящего обернуться. Физик замер над ним, то ли с удивлением, то ли со скукой глядя на пленного наёмника. – Я согласен сотрудничать.

– С чего вдруг? – Как бы невзначай спросил Вермут, театрально пожав плечами. Несложно было догадаться, что боец не хотел подвергаться пыткам – вполне здоровое человеческое желание.

– Командиров много, а жизнь – одна. – Уголки губ пленника дрогнули и приподнялись в скромной улыбке – казалось, что тот старался показаться максимально мирно настроенным. – Я всё расскажу, если вы меня отпустите.

Наивности пленного, случайной или порожденной нежеланием умирать, можно было только позавидовать, и разводящий пообещал, что отпустит.