– Зачитаешь их разводящему всё слово в слово – это важно. Ничего от себя не добавляй. – Когда письмо было закончено, Вермут позвал к себе одного из бойцов и отдал ему листок. Даже не письмо, а, скорее, шпаргалка, строго следуя которой требовалось провести переговоры. Ничего лишнего: описал свои цели, общую ситуацию, опровергнул свою вину в случившемся, предложил заключить перемирие и указал возможные условия.

В знак доброй воли, разводящий отправил вместе с переговорщиком оставшегося в живых бойца-пленника. Тот отнесся к своей депортации на родную базу сначала с подозрением, но потом немного изменил мнение. Вермут пообещал, что если перемирие удастся заключить, бойца будет ждать хорошее поощрение, и тот, в надежде на лучшее будущее, послушно отправился за переговорщиком.

Однако, он не слышал, и не мог слышать, как местный разводящий попросил своего бойца рассказать затонскому разводящему о том, кто с легкой подачи сдал им всю информацию.

Гелла

Сейчас в подвальных помещениях было тихо, но, при сильном ветре снаружи, в комнатах стоял гулкий вой вентиляции. Гелла знала, что является источником воя, но сам звук всегда казался ей жутким и первое время заставлял неприятно вздрагивать при своем появлении.

Вой стоял в тот день, когда привели последнюю пойманную группу – не в полном составе, да и сам патруль был изрядно измотан и сокращен. Эта группа разительно отличалась от предыдущей, с ней было сложнее совладать и застать врасплох; одно слово – опыт.

Последующие несколько дней были направлены на установление контакта. Гелла не хотела убивать их вот так сразу, хотела поступить как и с прошлой группой – дать бойцам выбор. Прошлые согласились быстро, проверку провели в этот же день и новых членов бригады зачислили в штат, а эти… Угрюмо молчали, не делали совершенно ничего – даже между собой не переговаривались, если верить охране. На третий день то ли они просто не выдержали, то ли – стали действовать согласно какому-то своему плану, но показали-таки, что речь им не чужда.

Поцапались с охраной, с обеими сменами, а после девушка решила, что они созрели для разговора и можно попробовать. Пришла к четверым пленным ближе к вечеру, охрану попросила подождать снаружи – все таки без них, атмосфера для пойманных должна была стать легче и их расположение духа должно было исправиться на более располагающее. Именно то, что необходимо для продуктивной беседы.

– Добро пожаловать. – Сказала Гелла и пожалела, так как фраза звучала словно издёвка. Ферганец иногда подшучивал, что, дескать, белорусы – народ гостеприимный, а она никогда этой характеристики не показывала. Ну, вот сейчас показала. Правда, момент не совсем подходящий, ну да ладно теперь.

– Ага, спасибо. – Криво усмехнулся один из них, ясно давая понять, что благодарность эта отнюдь не доброжелательная. Усмешку тут же спрятал, напялив на своё круглое лицо высокомерное выражение. – Надо же, разводящий лично пришел. Видать, мы важные гости.

– Кто из вас командир отряда? – Девушка пропустила мимо ушей колкость бойца, решив не слишком распинаться перед ними. Не на той она должности, чтобы пресмыкаться и смеяться над несмешными шутками, но и расположение пленных ей нужно было. А вот каким способом этого расположения придется добиваться – уже другой вопрос.

Наёмники молчали. Смотрели на Геллу холодными глазами и не изменили своего поведения, когда она снова повторила вопрос. Ситуация начинала напрягаться, девушке совсем не хотелось переходить на нечестные методы, но и командира вычислить хотелось. Оставшись без него, подчиненные хоть немного, но поникнут духом и обработать таких будет гораздо проще.

– Если не скажете, я начну по очереди убивать вас. – Попытка не пытка, хотя, конечно, далеко не факт, что мужчин удастся запугать таким образом. – Командир, ты подумай: разве тебе нужно, чтобы из-за твоего упрямства погибли бойцы?

У «Наёмников» в идеале не должно быть чувства совести, даже малейшего его признака. Тем не менее, за годы работы в группировке, девушка успела осознать, что наёмники – обычные люди, и эмоции им доступны совсем не меньше, чем кому-либо другому. Главное, потянуть за верную струнку.

Ответа не последовало и после угрозы. С одной стороны – не удивительно, они могли решить, что если их не трогали на протяжении прошедших дней, то и сейчас не станут, а все угрозы – блеф и не больше. Что ж… Ставшей стандартной процедура заняла не больше пары мгновений – крайний боец слева, сидевший на полу рядом со ржавой батареей, завалился набок, стоило наёмнице едва соприкоснуться с ним взглядами. За последнее время подобный способ убийства стал для неё привычным и легким, да и остальным, как Гелле казалось, наблюдать за таким интереснее, чем за каким-нибудь стандартным расстрелом. Однако, где прокачивались умения, там ухудшалось самочувствие, но та старалась не придавать значения этому признаку и пыталась себя убедить, что все недомогания происходят из-за стресса и усталости.

– Кто командир? – Спокойно повторила вопрос девушка, переведя взгляд на оставшихся троих бойцов. Лица тех хоть так и оставались непроницаемыми, но в глазах читалось явное удивление – по крайней мере, у одного точно.

Мужчины продолжали упорно молчать, Гелла начинала злиться. Если они думают, что одним человеком всё ограничиться, то они очень сильно ошибаются. Им, конечно, нужны люди, но… Сидевший рядом с мертвецом наёмник смотрел на труп, и поворачиваться не спешил, а когда девушка двинулась к нему - крайний справа боец остановил её. Наёмница остановилась, переведя вопросительный взгляд на него.