Снять цель на крыше - едва ли не самая простая задача, и справились с ней в считанные минуты. Вермут то и дело посматривал в сторону станции переработки отходов, где базировалась местная бригада, но так и не видел, что кто-то приближался. Проникнув во двор, он взобрался на крышу одного из одноэтажных корпусов и решил остаться здесь. Как и ожидалось, данный лагерь был взят проще и оставалась только последняя, основная точка затонской бригады.

Разводящий думал о последнем рывке и уже планировал отозвать из «Изумрудного» часть группы, чтобы напасть на станцию с большей силой, как снизу послышалась интенсивная стрельба и скрежет запирающихся ворот. Он притих на своей позиции, ПДА в кармане печально завибрировал. Никто ведь не подходил ни с одной стороны, какого черта? Мужчина вспылил сначала, а потом понял - скорее всего, бойцы были уже внутри. Столкновение началась так скоро лишь потому, что, видимо, его подчиненные обнаружили «сюрприз» раньше времени, а теперь отбивались. Что ещё оставалось делать? Ворота - единственный выход и тот перекрыт.

На минуту Вермут ощутил себя бараном, в очередной раз поправил повязку на глазу и выглянул вниз. Боец, заперевший ворота даже особо и не скрывался, что делал зря. Глухой лязг - и тот упал прямо на позиции. Разводящий спрыгнул с крыши, благо высота не большая, быстро отпер ворота и отдал приказ отступать назад: иначе никак - «сюрприз» оказался слишком массовым, и частота срабатывания ПДА некрологами его откровенно напрягала.

Прежде, чем выбежать с территории, мужчина успел убить заметившего его противника, и уже в процессе отступления слышал, как, пролетая рядом, свистят пули. Одна попала в бронник, больно хлестнув огоньком в спину, но Вермут, наученный опытом, даже не запнулся. Из всего ушедшего на цеха состава вернулось только трое.

Разводящий, уже будучи на «Изумрудном», не думал о том, что без бронника мог бы давно валяться мертвым тюленем посреди Затона; не думал, что часть его плана пошла крахом. Думал только о том, что нельзя слишком долго сидеть на месте, что на счету едва ли не каждый час. Мужчина вызвал подкрепление из Мертвого города тщательно всё подумав и решив, что потери немного превысили его ожидания.

Была ещё одна мысль… Не факт, что реальная, но кто знает, как повернет ситуация? Вермут знал, что возле «Юпитера» есть группа вражеской бригады. Знал, что они взаимодействуют с местными «Бандитами». А ещё знал, что эти самые «Бандиты» всё рвутся пройти к Армейским складам. Зачем - не важно; важно, что его бригада может предоставить свободный проход.

Их командир оказался на удивление контактным человеком. Хотя, почему не удивление? К удаче, скорее. Лебезил в разговоре, когда узнал кто с ним связывается, но разводящий знал, что отцеловывание его пяток отнюдь не гарант преданной работы. «Бандитский» пахан всё просил прямо сейчас дать доступ к проходу на склады, но Вермут был тверд на своей позиции.

– Доложишь, если появится.
– Говорил он.
– Даже если кто-то отдаленно похожий на неё - сообщи. Место нахождения, численность сопровождения - всё.

– Без балды, начальник. Если хочешь, я прям щас этих кур перевалю - валын у нас больше - ты только скажи.
– Хрипел пахан, явно подзадоренный открывшейся перспективой переселения, но разводящий его тормозил.

Нет, ему не нужна бойня раньше времени. Раз его противник решил поиграть, то почему бы и нет?

Мужчина был практически на сто процентов уверен, что Гелла не станет сидеть на станции. Возможно, захочет поймать его тут, а возможно и сбежать сообразит, а последнего допускать Вермут не хотел, как и первого. Он остался дожидаться скорого подкрепления, посматривая на открывшиеся вида этого слишком большого болота.

Гелла

Вода у берега совсем не глубокая, а для него и вовсе как лужа. Он жил на этом болоте ровно столько, сколько себя помнил, а помнил он по большей части именно эту свою ипостась. Монстр, хищник.

Мелких существ сегодня рядом не пробегало и было суждено остаться голодным. Даже единственная жертва, заглянувшая на его территорию, и та куда-то испарилась. Он разогнал громким рыком подбежавших на зов своих сородичей, мол ничего тут нет, трапеза отменяется. Те покружились, понятное дело недовольные таким исходом, но разбежались – каждый в свою сторону, высматривать пищу. Тяжело стало охотиться, когда вся округа узнала, чье именно гнездо образовалось на этом болоте.

Так передвигаться мог только он и его сородичи – быстро, практически бесшумно, а посему, как только он покинул территорию болот, то стал практически совершенно не обнаруживаемым. На секунду он словно совершенно забыл, как становиться невидимым, но воспоминание потихоньку вытягивалось наружу, медленно, как если высасывать из дерева его сок. Он не знал откуда такие умения – они словно были всегда, родные, без которых существование в миг станет более трудным. Жизнь среди… Этих… Как их?

Все для него просто существа, без обозначения и названия. Существа побольше, поменьше; больно ранящие из чего-то громкого и больно кусающие зубами, ходящие на двух ногах и бегающие на всех четверых. Да и сам для себя он всего лишь существо, без названия, но имеющее ясное обозначение – хищник. Откуда взялось это слово он не знал. Оно, как и другие навыки, словно было дано при рождении.

Он остановился, принюхался к окружающему пространству, пошевелив щупальцами в воздухе. Их название он знает, исходя из функции, которую они выполняют. Да… Днем он обычно никуда не выходит, но сейчас почему-то вот решил выйти. Из-за голода? Да, из-за голода, точно. В желудке болит, рычит… Ночь самое лучшее время для охоты – все до единого существа растеряны и заполучить свою пищу становится ещё проще. Двуногих, правда, нет почти, а вот остальных можно найти в избытке. Он любил в особенности тех большетелых существ с толстой колкой кожей – в них крови больше, чем в ком-либо ещё. Поблизости ими не пахло. Плохо.