Было мрачно и довольно прохладно, и среди всеобщей атмосферы какой-то запущенности, белые свежие халаты сотрудников смотрелись как-то неуместно. В стерильность приборов сталкерша не поверила, хоть и была часть из них извлечена буквально из новой упаковки, а другая – из специальной камеры. Столько всего, словно собрались её разделывать.

Фенек, рассказывая одному из учёных о произошедшем, снова распереживалась. В частности – от страха. Мужчина с козлиной бородкой весь разговор смотрел на неё с интересом, перебивал периодически, чтобы задать какие-то наводящие вопросы, и согласно кивал сам себе, словно бы информацию зафиксировал и выводы какие-то промежуточные уже успел сделать. Крови выкачал из вены две пробирки и поначалу даже расстроился, что нужная ему рука была занята новообретенным произведением искусства, но согласился, что лучше пока татуировку не беспокоить.

Сказал, что нужный анализ будет готов через пару часов, и к этому моменту, на Зону опустилась ночь. Выстрелы с улицы стали доноситься чаще, сидевших до этого момента в бункере бойцов заменили те, с улицы. Желание «долговцев» поболтать с новыми людьми, казалось, беспокоило только сталкершу – её провожатые спокойно разделили с ними ужин, пропустили по стакану то ли водки, то ли спирта, в то время как она не могла себе найти места. Бродила по полутемным коридорам, не в силах сидеть на месте от волнения, поэтому профессору пришлось немного побегать по своим владениям, чтобы найти Фенек.

Он пригласил в кабинет только её, и провожатых звать не стал – в этот момент девушка поняла, что что-то не так.

– Я постараюсь разъясняться проще. – Первым делом выдал мужчина, и сталкерша надеялась, что он не хотел её как-то задеть. Зачем ему это нужно? Та согласно кивнула, не в силах от волнения выдавить из себя ни слова, и профессор приступил к объяснению дел. – Судя по анализам – вы человек. Имею в виду, что каких-то природных мутаций нет и генетический код – самый стандартный.

Она может и хотела бы выдохнуть с облегчением, но учёный мешкался, и это не позволяло расслабиться. Он замолчал на несколько мгновений, словно стараясь подобрать правильные слова.

– Но, тем не менее, я заметил след искусственного вмешательства. Эти изменения настолько вжились с вашим организмом, что практически не видны. Там словно было что-то большее, но оно в основном исчезло, и остались только крупинки. – Мужчина присел за стол напротив ошарашенной девушки, и мягко улыбнулся – было видно, что улыбку эту он из себя вытянул, так как вышла она отчасти нервной. – Послушайте. Я задам вам сейчас несколько вопросов и уже исходя из ваших ответов будем думать – что это такое, и что с этим делать. Как давно вы в Зоне?

Дар речи не спешил возвращаться, и в голове Фенек крутилась только одна усвоенная мысль – искусственное вмешательство. Выходит, правда что-то происходило из ряда вон, до того, как она пришла в Свободу, и теперь это «что-то» решило дать о себе знать. Тем не менее, над вопросом учёного та постаралась задуматься: два года она в группировке, а сколько провела до этого? Простейший вопрос поставил сталкершу в тупик.

– Давно… - Неуверенно выдала девушка, всё пытаясь сопоставить даты, но ничего до Барьера в голову не приходило. «Чертов стресс…» - с досадой подумала та и с силой тряхнула головой, словно бы стараясь перемешать все мысли и достать из закромов самое необходимое. – Несколько лет точно.

– А что вы помните до границы этих нескольких лет? Откуда вы, и зачем пришли в Зону? – Профессор начал осторожничать, и Фенек это сразу заметила. В его глазах уже плескалась некая мысль и, казалось, ему просто нужно подтверждение от неё самой в том, что он прав.

– Я из Минска. Нас с группой отправили сюда, чтобы… - Сталкерша начала пересказывать стандартную историю и запнулась буквально в начале. Досадливо прикрыла глаза, нахмурилась. Рассказывала ведь уже, и не раз! – Мы кого-то искали, или… Нет! Нам нужна была информация по этой… Ну…

– Хорошо, хорошо. Достаточно. – Учёный влез в поток мыслей девушки и, словно ветер, развеял то, что она начинала складывать в общую картину. Только детали мозаики то и дело не подходили друг к другу.

Фенек пробила легкая волнительная дрожь.

– Справа по коридору будет уборная. Сходите, умойтесь. Я вас дождусь. – Профессор говорил уверенно, словно получил-таки что хотел, но тон его так и оставался крайне осторожным, что навевало предчувствие чего-то дурного.

Может, она себя накручивает? И из-за эмоционального напряжения забывает элементарнейшие детали. В конце концов, у каждого психика работает по-разному…

Закрыв изнутри на щеколду дверь тесного помещения туалета, девушка первым делом ополоснула дрожащими ладонями лицо холодной водой из-под крана.

– Остынь. – Прошептала она своему замученному и испуганному отражению в зеркале.

Отражающая поверхность висела над раковиной и сквозь крупные разводы на ней, Фенек просматривала не явные, но заметные синяки под глазами, которые никогда не проходили; видела забранные в хвост бледные дымчато-седые волосы, и чувствовала, что чем дольше смотрит на себя – тем сильнее внутри становится тревога.