Самое интересное, до сего момента Снегирева за все совместные дежурства не проявляла ко мне никакого интереса.

— Может, действительно, соль закончилась, — на мгновение подумал я и тут же усмехнулся тому, что такая наивная мысль могла придти в голову.

— Я тебя, наверно разбудила? — мурлыкнула Алевтина, проведя пальцем по моей груди.

— Разбудила, — согласился я, — Поэтому бери соль и вали к себе, я спать хочу.

— Какой ты не гостеприимный, — протянула та и, распахнув халат, под которым не было белья, добавила. — А у меня видишь, что есть?

— Вижу рыжие кудряшки на лобке, мушки бы для рыбалки неплохие получились, а больше ничего интересного не заметил, — ответил я, ругая себя, что вообще впустил нахальную девицу в дом.

Чувствуя, что разговор идет не туда, сам запахнул ей халат и, вытолкнув за дверь, выдал в руки фельдшерицы пакет соли.

— Интересно, заметил ли кто из соседей это представление? — думал я, снова укладываясь в постель.

Однако после визита Снегиревой спать расхотелось. Поворочавшись в кровати, встал, оделся и направился в сторону амбулатории.

Лида с утра, как обычно, скучала сидя за прилавком. Пенсионеры еще толком не проснулись, а прочий народ был на работе.

— Саша, ты чего пришел? Что-то случилось?- встревожилась она при моем появлении.

— Да, нет, представляешь, только лег спать, приперлась Снегирева за солью, Разбудила зараза! Заснуть уже не мог, решил, прогуляюсь до аптеки, с тобой посижу.

Лида с подозрением глянула на меня.

— Сбежал от Альки? Признавайся!

— Ну, да есть такой момент, — легко признался я. — А ты как догадалась?

— Ой, тоже мне великое дело! Все знают, Алевтина охоча до чужих мужиков, бзик у нее такой. Она третий год, как приехала по направлению, так из-за нее уже две пары развелись.

Я засмеялся.

— Ты мне специально об этом не рассказывала, проверку хотела устроить?

Лида неожиданно смутилась.

— Понимаешь, я действительно хотела рассказать о ней, но стеснялась, боялась, что ты меня неправильно поймешь. Подумала, может, Снегирева к тебе не пристанет, в амбулатории она ведь нормально себя вела. И оказывается зря. Стоило мне за порог выйти, а она тут, как тут.

Вот ведь гадина, какая! Ну, придем домой, я ей устрою.

— Не надо ничего устраивать, — веско сказал я. — Альку не переделаешь, пусть она занимается, чем хочет, главное, чтобы не лезла в нашу жизнь.

Лида, странно посмотрела на меня.

— Саш, ты сейчас говорил с такими интонациями прямо, как у моего папы, когда я из школы с тройкой приходила. Я даже испугалась немного, ученицей себя почувствовала.

— Ну, стариком то меня не делай, — шутливо ответил я. — У нас с тобой всего пять лет разница.

Лида, не сразу поняв, что я шучу, начала сбивчиво оправдываться, что она совсем не то хотела сказать.

Мне же в это время думалось, что Лида все же слегка ошиблась, сравнив меня с отцом,она, пожалуй, по возрасту годится мне не в дочки, а во внучки. Но по капризу судьбы она сейчас жена двадцатипятилетнего парня с сознанием старика.

Дальнейшей нашей беседе помешали покупатели, две пенсионерки с шумом, оббивая снег с чуней, зашли в аптеку и с большим интересом уставились на нас.

— Смотри, голубки то воркуют, никак после свадьбы не намилуются, — сказала одна из них.

— И не говори, Бенедиктовна, приятно на такую пару посмотреть, прямо, как мы с Алоисом в молодости, — отозвалась вторая.

После этого бабули непринужденно перешли на немецкий язык, и я уже ничего не понимал, о чем они говорят с Лидой. Учитывая, что ее лицо стало напоминать пылающий помидор, бабули в выражениях не стеснялись. И я в который раз поклялся, что в ближайшее время возьму в руки учебник немецкого языка и попрошу окружающих разговаривать со мной только по-немецки.

Когда пенсионерки ушли, я обратился к Лиде:

— Похвастайся хоть своими владениями, что у тебя тут имеется?

— Ничего особенного, обычная сельская аптека, — сообщила жена, откидывая прилавок, чтобы я мог пройти к ней.

Осмотрев аккуратно расставленные ряды флаконов, конволют и коробочек, мы прошли в ассистентскую комнату.

Посреди комнаты стоял стол для работы с лекарственным препаратами, уставленный чистой лабораторной посудой, ретортами, колбами и бюретками. На полках стояли пустые штанглазы покрытые пылью. Складывалось впечатление, что этой посудой не пользовались с момента начала работы аптеки. Только в углу комнаты тихо гудел настенный дистиллятор, и в подставленное ведро мерно капала вода. В другом углу стоял массивный сейф.