— Завтра в сельсовет заявление пойдем подавать, — кратко сообщил я.

— Мда, не знаю даже, поздравлять тебя, или нет, — протянул напарник. — Лида, конечно, красавица, но лучше бы ты русскую жену нашел.

— А что так? спросил я.

— Ну, понимаешь, немцы они такие, как бы тебе сказать, в общем, скучный народ.

— Подожди, а Валентина Григорьевна она разве не русская?

Сережка хмыкнул.

— Ну, она, считай, на три четверти немка, У нее вроде бы дед хохол в предках затесался. А Вальтер Циммерман, отец Лидкин, был еще тот зануда, я, правда, сам особо не помню, мне мать рассказывала.

Нашу беседу прервала появившаяся Анна Францевна Готлиб.

Полная, седая медсестра заглянула к нам в шоферскую.

— Добрый вечер, мальчики, кто из вас отвезет меня к больному?

— А чего это вы, Анна Францевна, по воскресным вечерам на инъекции ездите? — спросил Романов с наивным видом.

Анна Францевна слегка запунцовела, и, сердито сказав Сергею, что бы тот через десять минут был готов, закрыла за собой дверь.

Сережка с Михаэлем переглянулись и засмеялись.

— Она вчера с Гертрудой тоже поругалась и та отказалась ездить на инъекции, сказала это не ее дело. А Токишев заявил, чтобы сами разбирались, но чтобы назначение были сделаны, иначе последуют оргвыводы.

После дежурства я не торопясь, направился домой. Спешить было некуда. Тренировка сегодня не предполагалась.

Наша команда была на выезде, играла с командой металлургического комбината Темиртау. Терещенко сразу сказал, что о победе над этой командой мы можем не мечтать, наша задача состоит в том, чтобы собраться с духом и не проиграть с позорным счетом.

— Зато увидите, как играют настоящие спортсмены, — сообщил он нам. — Опыта немного наберетесь.

Незаметно прошел остаток декабря. На рыбалку я больше не ездил, все, как-то было не до нее. А тренировки посещал регулярно.

Новый 1976 год наступил незаметно, советские люди активно строили социализм, поэтому отдыхать почти две недели им было недосуг. Посидели вечер, посмотрели Огонёк по телевизору и отдыхать, завтра рабочий день. По закону подлости работать первого января пришлось именно мне. К счастью вызовов не случилось до самого вечера, уж не знаю по какой причине.

Зато детишки, у которых начались зимние каникулы, целыми днями болтались на улице, катались на коньках и лыжах. Им даже насыпали большую снежную горку, чтобы они могли кататься на санках. В отсутствии Интернета и смартфонов, дома никому не сиделось.

А в районе начались отборочные соревнования по хоккею с мячом. И наша команда, практически все выходные дни встречалась с очередными соперниками.

Терещенко, увидев явный прогресс в игре, включил меня в основной состав. Товарищи по команде одобрительно хлопали по плечу, поздравляя с повышением. Лишь Садыков молчал, исподтишка кидая в мою сторону убийственные взгляды. Вообще, с тех пор, как он узнал, что у нас с Лидой в январе свадьба, в его поведении со мной кроме враждебности ничего не появлялось.

Насколько я понял, Терещенко с ним уже проводил беседы, но, похоже, на пользу горячему казаху они не пошли. Как нападающий Кажмухан был неплох. Резкий быстрый, не боящийся идти на обострение, он в команде был на своем месте.

Но было ясно, что это не надолго. Черты психопата проступали у него все ярче. Терещенко явно ошибся, не стоило брать таких людей в командные игры, когда-нибудь он сорвется и наделает проблем.

Чем ближе к свадьбе, тем больше хлопот. Напрасно я утешал себя мыслями, что мы отпразднуем это событие в тесном семейном кругу. Ничего подобного!

У семьи Циммерманов нашлась куча родственников, одним из которых оказался главный инженер совхоза Петер Якобс, именно он с удовольствием занялся организацией торжества совместно с тещей. Меня же отодвинули от этой задачи полностью.

Я только послушно ездил в Темиртау в ателье на примерку костюма. Лиде свадебный наряд шили подружки Валентины Григорьевны, там были свои немецкие заморочки, которые якобы в ателье сшить не смогут.

Двадцать третье января в день нашей регистрации в сопровождении родственников мы дошли до сельского Совета, где улыбающаяся председатель поздравила нас с созданием семьи. Мы обменялись кольцами и поцеловались. Увы, марш Мендельсона не прозвучал. Но никто из присутствующих этому обстоятельству не огорчился.

Затем нам вручили брачное свидетельство, в котором черным по белому было написано, что Александр Петрович Ефимов в браке берет фамилию жены.

Еще когда мы писали заявление в сельском Совете, там мое желание восприняли с некоторым недоумением. Лида же не обратила на это никакого внимания.

А Валентина Григорьевна подобную смену одобрила.

— Ну, теперь наша фамилия точно не пропадет, — заявила она. — Все внуки будут Циммерманами.

И даже не поинтересовалась, зачем мне это нужно.