— Отчет о проделанной работе будешь присылать мне раз в месяц, — продолжил Баратин. — Чаще только при чрезвычайных случаях. Главная твоя задача — присмотр за населением и настроением в обществе. Чтобы вовремя реагировать при возникновении опасности бунта или незаконного выступления против власти. Ваш кабинет находится на под ответственном вам участке, — он взял перо и, мокнув его в чернильницу, написал адрес на бумаге, а после достал связку ключей положил её рядом. — Так что видеться будем не часто.

— А у других начальников участков? — тут же уточнил я.

— Все также. На своих участках они работают.

С полчаса мы ещё проговорили, меня просветили, на что мне стоит обратить внимание. Когда разговор был окончен, я с радостью покинул кабинет своего прямого руководителя.

Адрес был написан чисто и разборчиво. У моего начальника оказался красивейший почерк, хоть на соревнования по чистописанию отправляй. Кликнув пролетку, я отправился по адресу и минут за двенадцать неспешной езды по заснеженным московским улочкам добрался.

Рабочие кабинеты располагались в здании неподалеку от полицейского околотка. А само здание было местным вариантом «офисного» из моего мира. Отличия лишь в том, что оно не высотное — всего в три этажа, с колоннами перед входом, здесь не было охраны — лишь швейцар на входе, да табличка на двери отсутствовала. Кабинет находился на втором этаже. Первый этаж застолбили себе представители купцов первой гильдии. Третий — аристократы-промышленники. На втором кроме кабинета моего были еще кабинеты стряпчих. Вот у них-то таблички на дверях имелись. А что? Удобно. Захотел кого-то проверить — далеко идти не надо. И если что обнаружил — околоток всего в паре шагов. Любит моя служба комфорт.

Открыв дверь, я оказался в небольшом коридоре с тремя дверьми, одна из которых была приоткрыта и от туда раздавались голоса. Не став прислушиваться, я подёргал за ручку правую дверь. Она оказалась закрыта.

Воспользовавшись ключами, я смог отпереть дверь и оказался в стандартном для службы кабинете — стол, стул, стеллаж под документы с железным шкафом, что за менял сейф.

— Полный официоз, — пробормотал я, глядя на стол крытый зелёным сукном.

Надо будет хоть пару картин повесить и карту Москвы, а то совсем тоскливо. Вздохнув, я вернулся в коридор и глянул в приоткрытую дверь.

Вся четверка делила один кабинет, который по размерам был таким же, как у меня. У них четыре сдвинутых в центр стола и два стеллажа вдоль стен напротив друг друга съедали все свободное место. Чтобы пройти к окну нужно было натуральным образом протискиваться меж столами и стеллажом.

— Жаль ротмистра Семенова, — услышал я голоса из-за двери и не стал сразу тянуть ручку на себя.

— Че это жаль? — возразил другой голос. — Он известный игрок был. Сколько ему заносили, чтобы он глаза прикрывал на делишки тех же газетчиков? Я ему не один десяток раз докладывал, что печать ведется незаконно. Так мало того — еще и пишут такие статьи, что читать противно!

— Еще неизвестно, как себя новый начальник поведет, — вмешался в разговор третий голос. — Может он еще хуже будет?

— Куда уж хуже? — хохотнул второй. — Да и генерал Васнецов, говорят, его лично на пост поставил. Да и читал я о нашем начальнике — вроде как он губернатора спас. За что был представлен ко двору императора. Думаете, такой будет деньги брать и глаза на все закрывать?

— То-то и оно, что не будет, — недовольно заметил третий голос. — И особо начнет на нас поглядывать. Не был ли кто из нас с ротмистром в сговоре. И к чему такой интерес приведет — одному богу известно.

За дверью повисла тишина, и я решил больше не стоять в коридоре. Распахнул дверь настежь, заметив, как вздрогнуло четверо молодых мужчин, и решительно зашел внутрь.

— Я тут краем уха услышал, что кому-то мой интерес может не понравиться. И кто же из вас такой скрытный? Не подскажите?

Прямо сцена «к нам едет ревизор». Четыре человека с разной степенью удивления и страха уставились на меня, не в силах ответить на простой вопрос. Все четверо — мужчины в возрасте от двадцати пяти до сорока лет. Тот, что выглядит старше остальных, сидит за столом спиной к окну и лицом ко мне. Шатен. В волосах видна проседь. Усы вислые, а щеки слегка впалые. Глаза настороженные, недоверчивые.

Справа от меня стоит боком рыжий молодой парень. Немного полноват, в сером кителе и черных сапогах. Единственный из четверки, у кого открылся рот от удивления.

Слева стену подпирает брюнет лет тридцати. Худой, высокий в слегка запыленном пиджаке. Не сказать, что неопрятный, но почему-то при взгляде на него становится понятно — холостяк.

Последний из четверки сидит ближе всего к двери и соответственно ко мне. Он единственный, кому пришлось обернуться на мой голос, чтобы увидеть меня. Тоже брюнет, но одежда куда более чистая, да на пальце я кольцо заметил.