Сергей ожидал меня на одной из лавочек. Заметив меня, он встал и махнул рукой в сторону проулка между домами. Уже там, подальше от лишних глаз и ушей, мы и поговорили.

— А вы упорный, Григорий Мстиславович, — начал Сергей. — Я ведь помню, как вы тогда отцом Никодимом заинтересовались. А потом пропали и, вернувшись, снова про него первым делом вспомнили.

— Работа такая, — пожал я плечами. — Я и про вас вспомнил и даже совет тебе один давал, — с намеком посмотрел на него. Тот промолчал, и я перевел тему. — А вы тут как?

— Живем потихоньку, — пожал плечами Сергей. — Василий вас иногда вспоминает. Жалеет, что не навещаете вы нас.

— Как увидишь его, передай, что я готов к встрече. Адрес я вам свой давал, пусть заходит. Не на службе буду — обязательно поговорим. Так что ты про проповедь мне можешь сказать?

— Не забываете о ней? — усмехнулся парень. — Может и правильно. Помню я, как вы нас предостерегали, — все же показал он, что не пропустил мимо мое замечание о «совете». — Мол, личности туда не самые законопослушные могут зайти. Сманивать и подначивать против императора могут начать… — тут он вздохнул тяжело. — Правы вы тогда были. Есть там такие люди.

— А отец Никодим?..

— Не с ними он, — покачал головой Сергей. — За людей радеет. Помочь хочет. Верит, что можно донести до императора чаяния народные. Подписи собирает, чтобы потом с письмом от обчества к Кремлю пойти по Болотной. Да еще недавно слух прошел, что один жандарм за рабочих встал, укоротив заводчика. Не дал тому полицию на них натравить. Это отца Никодима воодушевило. Да и некоторых иных работяг тоже. Поверили, что не впустую его затея.

— Тот жандарм — я, — хмыкнул на слова Сергея. — Было дело.

— И что с тем заводчиком? — тут же заинтересовался Сергей.

— Владелец мануфактуры попытался на меня промышленный союз натравить, — не стал я утаивать от парня информацию. — Мне дали задание — доказать, что из-за притеснений промышленников люди к революционерам идут. Если докажу — тем укорот уже не только я, а и те, кто повыше меня стоят, дадут. Поможешь?

— А что делать то надо? — удивился Сергей.

Да и глаза засверкали. Вижу, что ему приятно, что есть поддержка наверху против хозяев фабрик да заводов.

— Нужно, чтобы люди, которые к социалистам подались, написали, что их к тому принудило. Если угнетения на заводах, а те посулили работягам их тяжкий труд облегчить да денег платить больше — вот это и станет основой моей правоты и воздействия на всех промышленников. Получится так, что из-за них у нас революционеры растут.

— Я скажу мужикам, но найдутся ли те, кто сам голову подставит, назвав себя пособником социалистов… — тут Сергей развел руками.

— Пусть хотя бы знают, что есть такая возможность повлиять на владельцев их заводов. А что там с проповедью? — вернулся я к первоначальному вопросу.

— Да на проповеди все как обычно было, — пожал плечами Сергей. — Отец Никодим сказал, что нужно верить, что бог не оставит наши мучения без внимания. Что необходимо подписи дальше продолжать собирать. Про вас вот, оказывается, упомянул. Что есть во власти люди, которым не все равно на страдания народа.

— А про «мутных» личностей что скажешь? Тебя самого-то не агитировали революционером стать? Или социалистом?

Сергей замялся, но подумав немного, все же кивнул.

— И что ты им ответил?

— Что подумаю, — выдавил он из себя.

— Правильно, что сразу не отказался и не согласился, — удивил я его. Тот аж рот раскрыл. — Слышал — недавно возле той церкви взрыв был?

— Долетало до уха, — настороженно кивнул Сергей.

— Один из пособников революционеров делал самодельную бомбу. Да вот незадача — что-то не так замкнул и сам подорвался. Хорошо хоть рядом никого не было. А то бы невинные пострадали. А теперь представь: устраивает вот отец Никодим свой ход с письмом к императору. Какая будет реакция властей?

— Не знаю, — пожал плечами Сергей. — А какая?

— А вот ты мне скажи, исходя из своих представлений. Только честно, что действительно думаешь.

— Разгонят к чертям да и все, — мрачно констатировал он.

— Обычно так и делается, к сожалению, — согласился я с ним. — И об этом все знают. И революционеры тоже. Значит что?

— Что? — переспросил меня он.

— Значит, полиция на той площади точно будет. Начнет конными людей вытеснять с площади. Чтобы они к Кремлю даже подойти не смогли. Как минимум — давка получится, так?